Когда они переложили Моти на матрас и накрыли всеми одеялами, его губы приобрели нормальный цвет и он наконец перестал дрожать. Солнце взошло и светило в окно; в комнате немного потеплело. Наконец Моти сел, взял чашку и сделал несколько маленьких глотков горячего чая. Бенджи, кажется, испугался сильнее Моти, и, когда тот уснул, Лана вывела Бенджи на улицу.
— Давно он так хворает? — спросила она.
— Пару месяцев назад он начал резко худеть, а потом просыпаться в поту. А кашляет около полугода.
— К врачу ходили?
— Я пытался его уговорить, но он отказывается.
Ох уж эти мужчины со своим упрямством! А может, дело в возрасте. Или Моти просто принадлежал к тому типу людей, кто держится за свои убеждения, как разъяренный ребенок, вцепившийся в игрушку. Лана тоже была таким человеком. Почему так трудно просто уступить?
— Сегодня надо достроить стену, — сказала она.
— Я готов, миссис Хичкок.
— Ты очень на него похож, ты это знаешь? — Бенджи и впрямь был таким же скромным, трудолюбивым и надежным.
Бенджи утер слезу тыльной стороной ладони.
— Спасибо.
Отель «Вулкан»
Коко устроила скандал и уже хотела спрятаться в кузове пикапа, но Лана поклялась на стопке Библий, что вернется и скажет девочкам, удалось ли ей поговорить с их родителями.
— Чем меньше мы будем привлекать внимание, тем лучше. А вы лучше присмотрите за Моти. Ему нужна компания, — сказала она.
По пути она несколько раз замечала, что задерживает дыхание: переживала, что у Вагнеров никто не подойдет к телефону или в лавке Кано никого не окажется. Она думала о том, долго ли им удастся жить здесь незаметно и что будет, если Моти умрет. Добравшись до мощеной дороги, она посмотрела в зеркало. Ну что за чучело — уродливый синяк на лбу, круги под глазами, потрескавшиеся губы! Впрочем, какая теперь разница, как она выглядит.
Солнце сверкало в небе, и легко было забыть, что рядом идет война. Птицы как ни в чем не бывало порхали в кронах деревьев, алели цветы охиа, а в зарослях имбиря пятнистая свинка с тремя поросятами выискивала корешки.
Она медленно проехала мимо японской школы, которая выглядела опустевшей, и через несколько минут остановилась у лавки Кано. Дверь была открыта; на крыльце стояли ведра с букетами антуриумов. Лана вздохнула с облегчением, взлетела по ступенькам и увидела за прилавком миссис Кано; та сидела на том же месте, что и вчера, и перебирала ягоды охело.
— Миссис Кано, слава богу, вы здесь! — выпалила Лана.
— Я же говорить.
Айрис вошла с черного хода с ведром в руке.
— Доброе утро! Хотите слив?
Лане не было дела до слив.
— Как все вчера прошло? Расскажите, если не секрет.
Айрис поставила ведро на прилавок. Ее красивое лицо осунулось от усталости.
— Когда мы приехали, там уже был мой отец. Его забрали с поля и отвезли в военный лагерь. В допросную заходили поодиночке; двое мужчин в костюмах нас обыскали и задали все возможные вопросы. Хотели знать, откуда родом мои бабушка с дедом. Посылает ли бабушка посылки в Японию. Ходил ли отец на тайные собрания, есть ли у нас связи с японскими шпионами. Выбивали ответы, которых у нас не было.
— А когда вас отпустили, что сказали? — спросила Лана.
— Приставили к нам мистера Данна — тот будет приходить и нас проверять. Бабушка была права, они бы не отпустили отца, но кто будет выращивать еду? Мистера Сигэтани из школы задержали.
— Беда! А видела, где держат заключенных?