Они приготовили спагетти с фрикадельками, которые Лана забрала из морозилки Вагнеров. Если кто-то заметит огонь на плите — что ж, так тому и быть. Не есть же ужин холодным.
Никто не был расположен к разговорам. После ужина включили радио в надежде услышать новости. Лана хотела уложить детей пораньше спать, уберечь их от тревожных вестей. Но был ли в этом смысл? Они бы все равно узнали, так или иначе.
…по данным Белого дома, число пострадавших при авианалете на Гавайях оценивается в три тысячи человек; погибших — полторы тысячи. Известно по меньшей мере об одном взорванном линкоре и истребителе. Приказ не выходить из дома и наполнить ванны водой для граждан по-прежнему в силе. Воду пить небезопасно. По последним сведениям, пятьдесят самолетов без опознавательных знаков направляются к Сан-Франциско. Жителям береговой линии следует готовиться к неизбежному вторжению…
Диктор продолжал вещать про комендантский час, запрет на включение электричества после темноты и продуктовые карточки, про бомбардировки Сингапура и Гонконга и попытку высадки в Малайе[31]. Похоже, японская армия перешла в полноценное наступление и готовилась захватить весь Тихоокеанский регион.
— Хватит с меня на сегодня, — наконец сказала Лана.
Еще одна ночь прошла без сна. Лана ворочалась и слушала доносившиеся с улицы странные звуки: писк, шаги, похрюкивание, скрежет. Девочки шмыгали носом, всхлипывали и шептались, а из соседней комнаты слышались храп и хриплое дыхание. От прошлой ночи эта отличалась лишь тем, что в какой-то момент в предутренние часы стало так холодно, что Лана перестала чувствовать пальцы ног. Казалось, несколько часов она пролежала, дрожа и пытаясь свернуться крошечным клубочком. Она даже захотела позвать Юнгу, чтобы согреться, но побоялась разбудить Коко и Мари.
С утра, толком не понимая, удалось ли ей поспать или нет, Лана выбралась из спальника, завернулась в него и вышла на крыльцо. Ее приветствовало бескрайнее небо, нежно-голубое и безоблачное. Она потерла глаза, убеждаясь, что эта идеальная картина ей не привиделась.
— Спасибо, — прошептала она.
Лана заварила кофе в кофейнике и села на крыльце в залитом солнцем уголке. Вокруг блистал невыносимо прекрасный новый мир; резко очерченные контуры деревьев зеленели на фоне неба. Казарки встали и гуляли по росистой траве, выискивая жуков; воздух полнился оглушительным щебетом танагр-медососов. Весь лес звучал как птичий симфонический оркестр. Она ждала, пока проснутся остальные, но в доме стояла тишина. Беспокоясь о Моти, она заглянула в его спальню. Заспанный Бенджи сидел на полу, а Моти лежал свернувшись калачиком.
— Как вы? В порядке? — прошептала она.
— Моти вчера никак не мог согреться. Пойду разведу огонь, — сказал Бенджи, встал и вышел из комнаты.
— Надо было меня позвать, — ответила Лана.
— Я сам заснул, а когда проснулся, увидел, что он весь дрожит, — объяснил Бенджи.
— Я думала, снег пойдет, — сказала Лана.
Она подошла, наклонилась к Моти и пощупала его лоб. Тот оказался горячим и влажным.
— Со мной все будет в порядке, — пробормотал Моти, повернулся и посмотрел на нее. Его губы цветом напоминали чернику, лицо побледнело.
Она накрыла его своим спальником.
— Я приготовлю вам чай, а когда разведем очаг, будете сидеть рядом с ним весь день. Это приказ.
— Не надо со мной возиться.
В коридоре послышался шум, и на пороге появились Коко и Мари в вязаных шапочках, шарфах и перчатках. Даже Юнге повязали шарф, и собаке это, кажется, не понравилось. Носы у девочек покраснели, щеки разрумянились — они будто явились с прогулки в Швейцарских Альпах.
— Доброе утро, юные леди, — сказала Лана.
В одной руке Коко держала свою сову, а в другой — маленькое порванное одеяльце. Ее большие голубые глаза покраснели.
— Я готова ехать домой, — слезливым голосом пролепетала она.
— Не обижайтесь, миссис Хичкок, но может, нам стоит вернуться? Мне никогда еще не было так холодно, — сказала Мари.
— Вы, наверно, в Германии никогда не были?
Девочки замотали головами. Но справедливости ради и Лана никогда так не мерзла на Гавайях, даже здесь, на вулкане. Термометра у них не было, но она бы не удивилась, узнав, что ночью было градуса три.
Коко выдохнула.
— Смотрите, у меня пар изо рта идет!
— Это теплое дыхание смешивается с холодным воздухом, — объяснила Лана.
— Я домой хочу! — Слезы заструились по щекам Коко; она повернулась и зарылась лицом в бок Мари, а маленькие пальчики схватились за свитер сестры.
[31] Малайя — общее название британских колоний на Малаккском полуострове в XVIII–XX веках. После Второй мировой войны преобразована в Малайский союз, затем в Малайскую федерацию и наконец в 1963 году после объединения с Сингапуром, Сараваком и Северным Борнео образовалось государство Малайзия, от которого в 1965 году отсоединился Сингапур.