— Осталась одна коробка гвоздей, на всю стену не хватит, — сказал Бенджи и обыскал все вокруг, но больше гвоздей не нашел. Выглядел он совершенно выбившимся из сил.
Еще одна холодная ночь на жестком полу. Прекрасно! «Впрочем, ночлег в тюремной камере еще хуже», — подумала Лана.
— Вы с Мари подержите доски, а я буду прибивать; прибьем один ряд. Потом поужинаем.
Бенджи вздохнул.
— Спасибо.
Работать молотком Лана умела. У ее отца, который все строил сам, иной дочери быть не могло. Она помогала ему делать домик на дереве, пчелиные ульи, стеллажи для кузова пикапа, книжные полки и светильники из дерева — да много что еще.
Когда серый свет померк и наступила почти полная темнота, они забили последний гвоздь. Лана выпустила молоток из дрожащей руки. Руки, лицо и шея — все открытые участки тела — были облеплены опилками вперемешку с потом. Болела шишка на голове.
Она отошла в сторону, оглядела их работу и произнесла:
— Неплохо для любителей.
— Доски кривые, — заметила Коко и указала на верхние доски, явно напиленные неровно.
— Это добавляет шарма, не находите? — подмигнула Лана Моти.
— Лучшая стена во всем поселке, — сказал он.
— Полстены, — поправила его Лана.
Завтра ей предстояло в первую очередь найти гвозди.
Казарки взобрались на крыльцо после того, как весь день бродили по двору и спали под араукарией. Коко оказалась верна своему слову и берегла их от Юнги, время от времени напоминая ой, что уток трогать нельзя. Это наши друзья, Юнга. Но сейчас Юнга подобралась слишком близко к Тонику, и Джин набросился на собаку, хлопая крыльями и шипя, как разъяренная ведьма. Юнга поджала хвост и отошла в сторону.
— Кажется, Юнга ваша только лает, да не кусает, — сказал Моти.
— Она никогда не укусит, — обиделась Коко.
Мари объяснила:
— Это такая поговорка, Коко. Значит, что собака кажется грозной, а на самом деле нет.
— Да, Юнга — большой ребенок.
Вид у Юнги был очень необычный: один глаз голубой, другой — карий, и вокруг каждого глаза — черное пятнышко. Еще она, кажется, понимала, когда говорили о ней — вот как сейчас.
— Да, мы о тебе разговариваем, — сказала Лана и погладила костистую голову собаки.
Юнга потянулась к ней в надежде на ласку и чуть не опрокинула Лану. Та же задумалась, как они собираются кормить собаку, если им придется остаться на вулкане надолго, и ее без того безрадостное настроение ухудшилось совсем.
Огонь в очаге погас. И пока стена не будет достроена, разводить очаг по ночам нельзя. Температура понизилась, для холодного душа было слишком холодно, но Лана все равно предложила:
— Кто-то хочет сполоснуться?
— Ну нет, — ответила Мари.
Коко замотала головой:
— Я вообще не буду мыться, пока мы здесь.
Девочку можно было понять.
— Завтра посмотрим, что там за уличный душ. Мне кажется, вы передумаете, — сказала Лана.