Лана хотела было объяснить, что это просто выражение такое, но слишком устала. Они проехали мимо лавки Кано, которая выглядела заброшенной, хотя так выглядели все постройки, попадавшиеся им на пути: темные и наглухо заколоченные снаружи. А внутри вполне могли быть люди, сгрудившиеся вокруг радиоприемников в надежде услышать хоть какие-то новости. Но лавкой Кано владели японцы; их могли и увезти.
Коко сдвинулась на край сиденья и огляделась, водя из стороны в сторону маленьким носиком-кнопочкой.
— А куда все подевались?
— Люди осторожны.
— Тревожно тут пахнет.
Мари ткнула ее в бок.
— Вечно она принюхивается. Считает себя собакой, наверно.
Запаха Лана не учуяла, но на всем острове атмосфера была и правда тревожная. В Хило завывали сирены противовоздушной обороны, по улицам шли конвои и отряды вооруженных солдат. Вторжение казалось неизбежным, и островные жители сидели как на иголках. Но Коко была права — здесь, в густом тумане, тревога усиливалась.
— Нет, не считаю, — возразила Коко. — Здесь просто странно пахнет. Тухлятиной какой-то.
Лана поняла, в чем дело.
— Ах, это. Это сера. Тут недалеко Серные Берега — там вся земля в желтых кристаллах и газ сочится отовсюду. Интересное местечко, главное нос заткнуть или повязать платком.
— А мы туда съездим?
— Может быть, когда устроимся.
Они подъехали к повороту направо — возможно, это и была нужная дорога, но примерно в пятидесяти метрах по левую руку Мари заметила еще одно ответвление.
— Нам не туда?
В инструкциях на этот счет ничего не говорилось, но дорога, ведущая вправо, к Мауна-Лоа, выглядела более наезженной, и Лана свернула туда.
— Ищите тсуги, — велела она девочкам.
Они проехали мимо нескольких низких красных домиков, окруженных аккуратными овощными грядками за заборами, увитыми лозой. Сады были в идеальном порядке, листик к листику. На обочине стояли две толстые грязные свиньи[16] и смотрели на них в упор. Но людей нигде не было. Как и тсуг. В ясную погоду они увидели бы высокие сосны издалека, но не сегодня. Они направились на свет, меркнувший с каждой минутой. Как же ей хотелось скорее добраться до дома! От страха живот скрутился узлом.
Коко заметила мандариновое дерево.
— Остановись! Давай наберем мандаринов.
— Надо ехать. Прости, — сказала Лана.
За несколько минут прохлада сменилась ледяным холодом, и Лана тревожилась за пассажиров в кузове. Дальше будет хуже. Казаркам проще всего, но даже те привыкли к Хило и тамошнему теплому морскому воздуху.
Когда они проехали достаточное расстояние, а тсуги так и не появились, Лана развернула пикап и направилась обратно к главной дороге, тихо чертыхаясь себе под нос. Но девочки ее услышали.
— Мама бы сказала, что это плохие слова, — заявила Коко.
«Но мамы тут нет», — чуть не выпалила Лана, чье терпение висело на волоске. Вместо этого она произнесла:
— Твоя мама права. Извини. Я просто очень устала, а теперь еще и замерзла и проголодалась. — Она не стала добавлять, что вдобавок ко всему еще была напугана и мучилась от неопределенности и одиночества.
— Папа бы сказал «повезло так повезло», — заметила Мари.
Лана рассмеялась.
— Кажется, ваши родители хорошие люди, и знаете что?
— Что? — хором спросили девочки.
[16] Гавайские дикие свиньи — одичавшие потомки домашних свиней, некогда завезенных на острова.