Ожоги сердца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он медленно поднял голову и тихо ответил:

— Здесь я закопал верного друга. Его звали Вулкан.

— Как же это?

— Потом у костра… — ответил он, окинув меня теплым взглядом.

Из седловины докатился протяжный сигнал автомобиля, затем голос Ильи Андреева:

— Все ко мне! Командор приказал!..

Командор — Михаил Аркадьевич Федоров. Это прилипло к нему после лодочного похода по таежной реке Кии. Подавать ложные сигналы тревоги не его привычка. Значит, что-то случилось…

Не медля ни секунды, спустились по свежему следу машин к подножию кедровой горы. Газик и фургон примостились к густому пихтачу. Возле них почти вся бригада шишкарей.

— Что случилось?!

— Пора готовить чай, — за всех ответил Василий Елизарьев.

Знаю его не первый день, он сохранил фронтовую привычку маскировать тревогу внешней невозмутимостью, пустячными разговорами.

— А где Илья?

Василий переводит взгляд на Михаила Мичугина, на его большие руки. Остальные смотрят на крутой каменистый косогор. Там на высоком трехрогом кедре, почти на самой вершине Илья Андреев стряхивает шишки. Высокое горное небо, украшенное голубоватыми полушалками облаков, покачивается над ним. Оттуда, из поднебесья, долетел его голос к пепелищу охотничьей избушки и встревожил нас — «командор приказал!». От подножия горы до вершины кедра, кажется, невозможно добраться на птичьих крыльях, а он лезет все выше и выше — тянется снять корону. Вершина уже согнулась. Сейчас она превратится в дугу, один конец которой будет нацелен не в небо, а в землю. Илья не замечает такой перемены, его зрение сосредоточено на короне. Было со мной такое в детстве: перепутал — где небо, где земля — и полетел с рябины на землю, благо рябина была не так высока. А здесь косогор с каменистыми террасами…

— Тихо, ни звука, — почти шепотом предупредил всех Василий Елизарьев.

В самом деле, кричать в такой момент нельзя. Крик отвлекает внимание верхолаза, вселяет в него тревогу и… У меня заныли кости, одеревенел шейный позвонок. Я закрыл глаза. В моем воображении вершина уже надломилась, и пятипудовый Илья летит вниз головой. Летит теперь уже с ненужной ему добычей на торцы каменистой террасы косогора… Этого еще не хватало!.. «Нет, к черту такие увлечения. При любом исходе следует немедленно распустить эту бригаду шишкарей и запретить им выезды в кедрачи навсегда», — решил я, прислушиваясь к каждому шороху тут, возле машины, и там, на косогоре.

Проходят мучительно долгие секунды — целая вечность. Молчание. Похоже, притихла и тайга. Еще секунда, и напряженную тишину в моих ушах разрывает, точно раскатистый залп орудий, голос Ильи:

— Командор!..

«…дор, дор», — эхом вторят ему горы и распадки.

— Смотри, какую корону снял. Прямо звезда в алмазах из пяти шишек. Впервые встретил такую и решил снять.

— Спускайся… Тебя тут ждет корзина кулаков.

— За что?

— Сам знаешь.

— Тогда останусь здесь до утра.

— Оставайся…

Я открыл глаза. Ильи не видно. Он уже спустился к развилке ствола рогатого кедра. Слышен его разговор с самим собой или со стволом кедра, ворчит огорченно. К нему направился с мешком его сын Саша. Туда же последовали Геннадий и мой сын Максим.

— Не вздумайте повторить трюк Ильи!.. — вырвалось у меня с хрипотой в голосе.

— На этом косогоре кедры нелазовые, — успокоил меня Михаил Мичугин. — Лазовые здесь, за ручьем.

— Не хочу видеть никаких нелазовых и лазовых… Оглобли назад.

Михаил Иванович окинул машины улыбчивым взглядом: дескать, какой сибиряк отступает от цели, которая уже достигнута, — но сказал иначе:

— До дождя не успеем, на водоразделе буксовать придется.