А потом я вдруг неожиданно поймала себя на странной мысли, что в этом огромном доме наверняка неимоверное количество тёмных и крайне укромных углов. Вокруг столько таинственных теней, в которых могли бы случайно затеряться двое страстно целующихся людей.
Я была уверена, что не произносила свои мысли вслух - точно не произносила! - но Антон вдруг резко повернул голову и кинул такой пронзительный взгляд на мои губы, что мне стало откровенно не по себе. Тягучая лава забурлила внизу живота.
Он что, читает мои мысли?
Когда мы начали медленно подниматься вверх по лестнице, моя фантазия бессовсетно вышла из кабинки “приличная девушка” и, сбросив с себя все оковы приличия, ворвалась в комнату “развратная шлюшка”.
Но я отчаянно успокаивала себя тем, что во всём виноват особняк. Его вызывающий интерьер, пьянящая атмосфера и та пара бокалов божественного вина. Только из-за них я чувствовала, что если Антон сейчас заведёт меня в какую-нибудь тёмную комнату, грубо кинет на шелковую кровать и набросится на меня, словно голодный зверь, то я буду простовынужденаподдаться.
Я же не настолько ненормальная, чтобы отказываться от секса в особняке самого Берешкова?! Это было бы верхом идиотизма!
И я бы не простила себя, если бы упустила такую возможнсоть.
«То есть, если бы тебя кинул на кровать тот же смазливый балерун или наивный Костя, ты бы тоже былавынужденаподдаться их чарам?» — решил съязвить мой внутренний голос, и я мысленно закатила глаза.
«Нет, — строго ответила я, обрывая поток непристойных мыслей. — Но это совершенно лишняя информация.»
Просто заткнись. Пожалуйста.
Наконец, мы оказались напротив загадочной массивной двери, обитой тёмным бархатом. Сердце бешено колотилось в груди, а внизу живота нарастало томление. Антон медленно наклонился ко мне, и его горячее дыхание опалило мои губы.
— Готова, радость моя? — мягко прошептал он, и я почувствовала, как по моей коже промчалось электрическое напряжение.
К чему я готова?
К падению в бездну?
Кажется, что да...
Глава 23
Когда я, с бешено танцующей румбу надеждой в самых потаённых уголках своего разгорячённого тела, наконец кивнула, он, не говоря ни слова, чуть приподнял свою сильную руку и постучал в загадочную дверь. Но это был вовсе не простой стук, а целая замысловатая комбинация, состоящая из нескольких чётких и отрывистых постукиваний.
Какой-то секретный код?
И буквально через пару секунд тяжёлая массивная дверь со странным, едва слышным скрипом распахнулась перед нами, будто приглашая в свой тёмный и… порочный мир.
В таинственной комнате царил густой полумрак. Создавалось ощущение, будто кто-то нарочно пытался скрыть происходящее внутри от посторонних глаз. И прежде чем мы успели хоть что-то разглядеть, раздался низкий и чуть хриплый мужской голос, пропитанный насмешкой:
— Да ладно? Неужели это и впрямь ты, наш дорогой Антонио? Всё-таки решил почтить своим драгоценным присутствием наши скромные вечера? Оказывается, чудеса всё-таки иногда случаются в этой жизни, хотя я уже давно перестал в них верить.
— Следи, пожалуйста, за языком. Я сегодня здесь не один, а в сопровождении очаровательной дамы, — предупредил Антон.
— Всё чудесатее и чудесатее, — слегка насмешливо ответил незнакомец и неспешно сделал шаг из густой полутьмы комнаты, позволив нам наконец увидеть себя во всей красе.
Он был высоким и статным мужчиной, возвышавшимся над Антоном почти на целую голову, хотя я ни за что на свете не назвала бы своего начальника низкорослым. Гномом была только я.
На незнакомце был стильный темно-синий бархатный пиджак, идеально гармонировавший с его бледной кожей. И темные брюки, безупречно сидевшие на подтянутой фигуре. Словно с него снимали мерки.
Его иссиня-чёрные волосы свободно спускались на широкие плечи и чуть игриво завивались на самых кончиках, придавая ему небрежную элегантность.
У него было красивое и холёное лицо. С по-настоящему аристократичными чертами. Будто он недавно сошел с полотна старинного художника.
И, видя его вживую, я могла с ещё большей уверенностью, чем прежде, сказать, что ему бы очень подошёл роскошный антураж далёкого семнадцатого века. Он бы идеально вписался в обстановку, несомненно, став её главным украшением.
— Так представь же меня поскорее столь очаровательной даме, Антон. — произнес мужчина, и в следующую секунду я стала объектом интереса двух проницательных глаз. И даже в царившем полумраке было заметно, что их цвет заметно различался.
Один глаз был тёмно-карим, почти чёрным, словно бездонный омут, а другой — небесно-голубым, как чистое летнее небо. И эта небольшая физическая особенность придавала всему его аристократичному облику некую мистическую таинственность. Совершенно необъяснимое очарование. Как будто он хранит в себе два разных мира.