Я могла бы сразу сказать, что он неправильно понял ситуацию. Собственно, я уже объясняла это сегодня вечером. Но мой наглый босс в тот момент не улыбался настолько самодовольно.
На самом деле, он сам сразу разъяснил ситуацию в той компании, а я лишь уверенно поддакивала. А сейчас он почему-то молчал.
Молчал. Вызывающе и вопиюще нагло улыбался. Потягивал минералку из пузатого гранёного стакана и исподлобья смотрел на меня. Оценивающе смотрел. И никак не пытался исправить ошибочный вывод Лейского. Словно ему нравился этот вывод.
Он почему-то ждал, что на этот раз скажу я. Позволял сделать выбор мне. Я совершенно ясно видела это в его взгляде, несмотря на полумрак. И в этом взгляде читалось что-то еще... И мне показалось, что начинать объяснять ситуацию сейчас будет как-то… глупо. И… скучно.
Поэтому, томно вздохнув, я сделала небольшой глоток настойки, которая, кстати, оказалась по-настоящему восхитительной, и ответила:
— Усами.
И пусть сами разбираются.
Олег, услышав мое неожиданное заявление, громко и заразительно расхохотался.
— Не могу этого отрицать, — с улыбкой произнёс Антон.
Его глаза опасно блеснули в полумраке. Он был явно доволен моим ответом.
А его тихий голос прозвучал как-то совершенно по-особенному. Словно он шептал мне на ухо. Сообщал какой-то секрет. Крайне волнующий и чувственный. Будоражащий. Мягко обжигающий кожу.
Пронзительный взгляд внезапно воспламенил все мои чувственные рецепторы. В груди ярко вспыхнули бесчисленные фейерверки. И я, кажется, потерялась в теплых искрах.
В эту самую секунду мне стало необоснованно хорошо. Поэтому я совершенно не хотела анализировать причину внезапного появления всех этих упоительных эмоций. Просто хотела наслаждаться моментом.
Мне нравилось смотреть в тёмные глаза начальника. Видеть в них нечто запретное. Манящее. То, что кажется, предназначалось только мне. Нравилось чувствовать его желание, которое в мгновение ока стало совершенно осязаемым. Почти физическим. И неожиданно... чересчур приятным.
Мне нравилась эта молчаливая игра, пока третий человек в комнате громко смеялся, запрокинув голову назад. Его словно и не было вовсе. В комнате находились лишь я и он. Буцефал. Антон.
А затем дверь кабинета резко распахнулась, вмиг разрушив сгустившуюся магию. Внутрь стремительным вихрем вбежала рыжеволосая нимфа в длинном шёлковом платье насыщенного зелёного цвета, слишком яркая, слишком счастливая, и радостно воскликнула:
— Антонио! Наконец-то! — и тут же бесцеремонно бросилась на колени к нему.
К моему… начальнику.
По непонятной причине мое приподнятое настроение мгновенно лопнуло. Погасло. Сжалось. Ощетинилось. Упало на пол и, разбившись в нескольких местах, печально покатилось в самые темные и пыльные углы этой комнаты.
Глава 24
Антон, на которого мне, безусловно, было плевать с нескольких колоколен, никак не пытался спихнуть с себя наглую деваху, падкую до мужских коленей.
Гад наоборот расплылся в добродушной улыбке.От которой меня странным образом жестко штормило.
Мне, кстати говоря, он так не улыбался!Почти никогда.Ну может один раз, когда мы впервые встретились.Но тот раз не считается.
А фея-прыгунья между тем взяла его лицо в свои ладони и ласково проворковала:
— Я так соскучилась, Антонио! Мне тебя ужасно не хватало. Даже Париж без твоих комментариев теряет архитектурные красоты.
Как приторно.
Убавьте, сахар, пожалуйста.
— Лисичка. — продолжил самодовольно лыбиться гондольеро Антон.