— Вовсе нет, — он загадочно улыбнулся, и от этого взгляда по коже пробежали мурашки.
Что же он все-таки скрывает?
— А почему тогда раньше не приходил?
— Как-то… раньше не было подходящего повода, — он бросил на меня новый быстрый, обжигающий взгляд. И в этот момент, будто очнувшись от сказочного наваждения, я внезапно вспомнила, что мы здесь по делу.
Как я могла забыть про Савара? Про свою работу? Я же не на свидании!!!
— Я не подведу, — с серьёзным видом заверила я Антона.
— Ты уж постарайся, — важно ответил он, но уголки его губ предательски дрогнули.
И в его тёмных глазах я отчётливо увидела тех самых лукавых демонят, которых уже успела хорошенько узнать.
Или всё дело в том, как причудливо колыхалось пламя свечей в его зрачках?
Рада, немедленно соберись! Приди в себя! Это что такое?!
Двое чопорных мужчин в синих ливреях, расшитых золотыми нитями, почтительно поклонились при нашем приближении и молча отворили двери в комнату.
Я невольно задержала дыхание, словно ныряла в омут. Признаться, я ожидала увидеть там толпу, в которой негде упасть иголке. И всерьёз запаниковала насчёт нехватки кислорода.
Но действительность оказалась совершенно иной. Вместо толпы, в просторной комнате томились не больше десяти человек.
Сама комната дышала роскошью. Мебель, казалось, шептала истории о прошлых поколениях, искусно сочетая в себе шик старины и современный комфорт. Огромный диван из тёмно-зелёного бархата манил обещанием запретных удовольствий. Несколько удобных кресел словно ждали, чтобы принять в свои объятия уставшие тела, а в другом конце комнаты скромно примостился столик для карт.
И, конечно же, картины… Они висели повсюду, совсем как безмолвные свидетели происходящего. Но их причудливое сочетание было настолько удачным, что не вызывало клаустрофобии, а лишь подчёркивало декаданс этого места.
Антон уверенно повёл меня вглубь комнаты. К группе людей, непринуждённо потягивающих шампанское на мягком диване. В их шумной компании витал заразительный смех. Но стоило нам приблизиться, как их взгляды обратились в нашу сторону.
— Антон, неужели это ты собственной персоной? — широко улыбнулся мужчина, с холёным лицом и иссиня-чёрными волосами, тронутыми благородной сединой.
Он отдалённо напоминал Дориана Грея, чья картина, начала с ним отчаянную борьбу.
— Никак нет, Альберт, — улыбнулся Антон, пожимая протянутую руку. — Это всего лишь моя голографическая проекция, отправленная сюда с секретной миссией.
— А что за прелестная дама тебя сегодня сопровождает? — Альберт перевёл свой цепкий взгляд на меня. И, оглядев с головы до ног, с лукавой улыбкой воскликнул: — Ох, да это же преданная поклонница самого Сальвадора, не так ли?!
Вот же...
Мои усы заметили.
На самом деле, было бы странно, если бы они остались незамеченными. Но я наивно надеялась, что все присутствующие проявят такую же безупречную выдержку и такт, как тот камердинер.
Он пока с большим отрывом лидировал в моём личном списке самых воспитанных людей на планете Земля.
Однако, слова Альберта нисколько не задели меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения – только искреннее любопытство. Он излучал добродушие и обаяние, но его проницательные глаза, казалось, сканировали меня насквозь, пытаясь разгадать все мои секреты.
— Это Рада, — ровным голосом представил меня Антон.
Но мой чуткий слух уловил в его голосе сталь, словно он предупреждал Альберта. И бабочки в моей груди довольно замурчали.И давайте сейчас не будем начинать бессмысленный спор о том, что бабочки чисто физически не могут мурчать, как довольные коты. Поверьте, они могут.
— Простите мою шутку, — Альберт тут же протянул мне свою руку. — Здесь, на “Меланхолии”, принято открыто выражать свою точку зрения и не бояться демонстрировать любовь к гениальным творцам. Вот я и решил, что вы сегодня решили приобщить нас к неординарному миру Сальвадора Дали.
— Мне льстит, что вы так обо мне подумали.
— Я, кстати, Альберт. И совершенно очарован вашими восхитительными усами, — добавил он, одарив меня обворожительной улыбкой.