– Ага! Нашелся? – обрадовался старичок.
– Безобразник, ты где был? – накинулась на Леньку мать.
Он ждал этого. Он знал, что его будут бранить. Но сейчас ему все равно.
– Пожалуйста, прошу вас, – говорит он, опускаясь на постель, – дайте мне пить!..
– Нет, ты все-таки изволь отвечать мне, негодный мальчишка: где ты пропадал? В конце концов это переходит всякие границы. Мы искали тебя по всему дому, перебудоражили всю гостиницу…
– Ну, где? Ну, ты же знаешь, – бормочет Ленька. – Гыжика искал.
– Какого Рыжика? Где ты его мог искать? Он давно здесь, давно принес воду… Между прочим, ты знаешь, сколько времени ты его искал?
– Дайте же пить! – умоляет Ленька.
– На, на, пей, разбойник, – говорит, появляясь откуда-то, Тиросидонская.
Ему подают большую эмалированную кружку, в которой колышется, ходит кругами черная, пахнущая свежестью вода. Зубы его стучат о железо. Горло сводит судорогой.
– Где же ты все-таки околачивался? – спрашивает учительница.
– Представьте, оказывается этот противный мальчишка полтора часа искал Рыжика!
– Искал Рыжика?!
Ленька допил воду. Голова его клонится к подушке.
– Оставьте, не мучьте меня, – говорит он, закрывая глаза. – Никого я не искал. Я ходил за водой.
– Куда??!
Ленька не видит, а скорее чувствует, как мать всплескивает руками.
– Боже мой! Нет, Нонна Иеронимовна, вы подумайте! Один! В город! На Волгу! За водой!! И с дифтеритом! У него же дифтерит!
– Ха-рош! – повторяет учительница, но на этот раз не так свирепо, пожалуй, даже с некоторым одобрением. – Ну и как? Достал?
– Нонна Иеронимовна! – хнычет Ленька. – Оставьте меня, пожалуйста. Я спать хочу.
Голова его глубже вдавливается в подушку. Ему кажется, что на минуту он засыпает. Замелькали перед глазами дома с мертвыми окнами, падающий фонарный столб, бородатый офицер в пенсне, фаэтон с поднятыми к небу оглоблями…
Но вот он чувствует, как на лоб ему легла знакомая теплая ладошка.
– Нонна Иеронимовна, милая, взгляните, пожалуйста, – слышит он встревоженный голос матери.
– Что такое?
– Вам не кажется, что у него жар?
Другая, шершавая, не по-женски грубая рука трогает Ленькину голову.
– А ну вас!.. Полно вам, тетенька! Какой там жар! Устал безобразник, набегался, вот его и размочалило. Оставьте его, пусть поспит часок-другой.
– Постойте, а где же кувшин? Ведь он уходил с кувшином.
«Ни за что не скажу, – думает Ленька, стискивая зубы. – Она с ума сойдет, если узнает».
– Газбился, – говорит он, уткнувшись носом в подушку.