…В помещении с двумя нолями на дверях он действительно не задержался дольше, чем требовалось. Но когда он вышел на площадку, увидел ведущую наверх лестницу и пробивающийся откуда-то дневной свет, искушение поглядеть хоть одним глазом на то, что делается в гостинице и в городе, овладело им с такой силой, что он начисто забыл все обещания, данные матери.
«Только чуть-чуть погляжу и сразу вниз», – сказал он себе и, подобрав по-женски полы пальто, через две ступеньки на третью побежал наверх.
Ему пришлось пробежать три или четыре лестничных марша, прежде чем он очутился в длинном гостиничном коридоре, по обе стороны которого бесконечной чередой тянулись маленькие, желтые, похожие одна на другую двери. Над каждой из них висела белая табличка с номером. Некоторые двери были приоткрыты или распахнуты настежь, и оттуда струился тусклый сумеречный свет. Посмотрев по сторонам, Ленька прислушался и осторожно заглянул в одну из комнат. Там никого не было. В разбитое окно дул свежий волжский ветер. Вся комната была засыпана битым стеклом и штукатуркой. Платяной шкаф был раскрыт, на полу у дверей валялась железная платяная вешалка. На столе посреди комнаты стояла недопитая бутылка «Боржома», открытая коробка анчоусов, две рюмки, стакан, лежала скомканная салфетка.
Чувствуя, как бьется его сердце и как противно хрустит под ногами стекло, Ленька на цыпочках вошел в комнату, приблизился к окну и выглянул на улицу.
Пушки под окном уже не было. Солнечный вечерний свет заливал улицу, площадь, золотил яркую зелень бульвара, горел на осколках стекла и на белых китайских вазах в разбитой вдребезги витрине магазина «Сиу». Площадь была пуста, лишь несколько штатских с винтовками за плечами лениво похаживали взад и вперед у подъезда углового дома… Было тихо, только навострив уши, Ленька расслышал отдаленные винтовочные и пулеметные выстрелы. Действительно, в Петрограде было гораздо страшнее и куда интереснее.
…Слегка разочарованный, он вернулся в коридор и хотел уже идти к лестнице, как вдруг дверь соседнего номера открылась и оттуда – с большим медным чайником в руке – вышел молодой человек в клетчатой куртке.
Ленька почти столкнулся с ним.
– Здравствуйте, – сказал он, опешив.
– Здравствуй, – ответил тот, останавливаясь. – Не узнаю. А-а! Ты что тут делаешь?
– Я так. В уборную ходил.
– Нашел?
– Нашел.
– Молодец.
– А вы что, – не нашли своего дядю?
– Какого дядю? Ах, дядю? – усмехнулся молодой человек. – Да нет, дядя, оказывается, уехал в Америку…
– В какую? В Северную или в Южную?
– Черт его знает, – в Центральную, кажется. Ничего, проживем как-нибудь и без дяди.
– А вы почему в подвал не вернулись? – спросил Ленька.
– Да понимаешь… Как тебе сказать… Здесь наверху удобнее. Никто не мешает.
– А пули?
– Что ж пули… На свете, братец ты мой, есть вещи куда более неприятные, чем пули. Постой, а с какой стати ты таким халатником вырядился?
– Нас же обокрали, – сказал Ленька.
– Где? Когда?
– Здесь, в номере. Вы разве не знаете?
– Нет. И много унесли?
– Всё унесли. Даже шинель мою утащили.
– Гимназическую?
– Нет, я реалист.
– Жалко. Послушай, скажи, пожалуйста, – а кто твоя мать?
– Учительница.