И вот – уж зимой дело было – приходит раз Коська с работы и видит: в замочную дужку на входных дверях бумага какая-то всунута. Удивился Коська, посмотрел, а это письмо, конверт. На конверте – марка, печать стоит, адрес и маленькими буковками написано: «Константину Игнатьевичу Ходоровскому». А, это дядю Костю так зовут – Константин Игнатьевич Ходоровский.
Взял Коська письмо, пощупал, понюхал. На свет посмотрел. Но, конечно, читать не стал, спрятал.
Дядя Костя приходит:
– Ну, что новенького?
– Новенького ничего, – говорит Коська, – а придется вам плясать, дядя Костя.
– Это с какой же мне радости плясать?
– Угадайте.
– Не знаю.
– Письмо для вас получено.
– Ну, брат? Врешь! Покажи!..
Смешно даже: как маленький обрадовался дядя Костя. Схватил письмо – и к окну. Конверт растормошил, бумагу вытащил и читает. Читает и смеется. Даже брови у него на лоб полезли.
Коська постоял, посмотрел, вздохнул и в сени вышел. Дверь тихонько притворил, взял нож, лучину стал щипать.
Слышит – дядя Костя зовет его:
– Кось!
– Ну?
– Ты что там делаешь?
– Ничего. Лучину готовлю.
– Успеешь. Иди сюда.
Вошел Коська. Опять ходит дядя Костя по комнате. Но только теперь он веселый ходит. Руки в карманы засунул. Большие шаги делает. Помолодел даже как будто.
– Ну вот, – говорит, – и я дождался. Теперь и мне контора пишет.
Коська постоял, помолчал.
– А что, – спрашивает, – хорошее пишут?
– Очень даже хорошее.
Потом говорит:
– Так, как же, брат, сплясать тебе?
– Нет, – говорит Коська. – Не надо. Ведь я пошутил это.
– А то я могу. Пожалуйста. Я даже вприсядку могу, если желаешь.
Еще немного времени прошло. Как-то – под самый Новый год дело было – доклеивал Коська остатки афиш.
Вечерело, снег падал.
Бегал Коська от столба к столбу, ведерком размахивал, торопился. Завтра праздник, надо печку истопить, в комнате прибраться да в лавку еще за керосином сбегать.