Вошел Коська в комнату и сразу увидел: сидит на его ящиках давешняя девчонка. Шапку она сняла, шубейку сняла, в одном сером свитере сидит. Веселая такая, смеется, ногами болтает.
А Коське не смешно. Стал Коська у порога, шапку снял.
Дядя Костя говорит:
– Вот это, Наташа, он самый и есть, о котором я тебе писал и рассказывал. Знакомься, Костя. Это моя дочь Наташа.
А девчонка ногами болтает, смеется и говорит:
– Ха! Да мы уже знакомы.
– Как так? Где вы успели?
– Представь себе, успели.
Коська голову чуть-чуть поднял, на Наташу взглянул, потом на портрет посмотрел: «Так и есть. Она самая».
Вздохнул Коська. Шапку в руках потискал и говорит:
– Так я пойду, дядя Костя.
– Куда пойдешь? За керосином? Успеешь.
– Нет… я вообще…
– Куда это вообще?
– Одним словом… я ведь теперь у вас лишний буду.
Рассердился дядя Костя. Никогда его таким Коська не видел. Как начнет ходить по комнате. Как начнет кричать.
– Ты что же это, – говорит, – свою сестренку хочешь бросить?! И не стыдно тебе? Она из Питера ехала, думала, у нее братишка есть, а он – вон он какой!
Стоит Коська, с ноги на ногу переминается, в руках шапку тискает, не знает, что и сказать. Только губами чего-то шепчет.
А Наташа с ящика соскочила, к нему подошла, говорит:
– Дай руку!
Дал Коська руку.
– В сестры меня возьмешь?
Засмеялся Коська. Носом зашмыгал. Засопел.
– Я-то, – говорит, – возьму. Пожалуйста. А ты меня в браты возьмешь?
– Возьму.
– Ну, и кончено, – говорит дядя Костя. – А теперь айда – вместе за керосином!..
Оделись ребята, побежали в лавку за керосином. До угла добежали, Коська и говорит:
– Погоди, Наташа, мне тебе одну вещь надо сказать.
– Какую? Ну, говори.
Покраснел Коська.