Баба пухлой рукой махнула, не посмотрела даже:
– А ну тоби к бису. Що це за патрет.
Другая баба долго стояла, рассматривала портрет. И так на него поглядит, и вниз головой повернет, и на свет посмотрит. Потом головой покачала, вздохнула, сказала Коське: «Бить вас, мазуриков, надо», – и пошла дальше.
А Коська уж еле ходит. Еле ноги таскает. И голос у него охрип.
«Хоть кусочек, – думает, – хоть корочку дали бы».
И вдруг подходит к Коське человек. Бородатый. Высокий. В белой рубахе. В веревочных чувячках на босу ногу. Увидел портрет, выхватил у Коськи из рук:
– Это что такое?
Сдрейфил Коська. Уж бежать хотел, да не может: ноги не бегут.
– Где взял? – спрашивает бородатый, а сам так и рыщет глазами по Коськиной карточке.
– Это моя вещь, – говорит Коська. – Патрет называется.
– Вот как? Портрет? А это чей портрет?
– Ну, как чей? Сестренка это моя.
Усмехнулся бородатый в свою черную бороду.
– Хорошая у тебя сестренка. А зовут ее как?
У Коськи еле язык ворочается.
– Саша, – говорит.
Опять смеется бородатый.
– Гм. Саша? А может быть, Наташа? Ты что же это, купец, выходит, сестренку свою продаешь?
– Продаю, да, – говорит Коська. – Деньги очень нужны.
– А сколько хочешь?
Видит Коська: понравилась человеку вещь, – значит, можно цену и побольше заломить.
– Полтинник! – говорит.
Задумался бородатый, затылок стал чесать.
«Эх, – думает Коська, – лишнего маленько я запросил».
А бородатый посмотрел еще раз на карточку, отдал ее Коське и говорит:
– Вот что я тебе скажу. У меня денег сейчас с собой нет. И я сейчас тороплюсь – на работу опаздываю. А мы с тобой вот что сделаем. Ты, брат, приходи ко мне вечером на квартиру. Я тебе за эту фотографию полтинник дам и даже больше. Это, – говорит, – имей в виду, очень замечательная фотография. Придешь?
– Приду, – говорит Коська, а сам думает:
«Дожидайся… приду… Заманиваешь небось, бородатый черт!»
А бородатый написал на бумажке адрес, дал Коське, помахал ему рукой и побежал в своих веревочных лапоточках с базара.
До вечера долго еще было. И Коська раз десять загадывал себе: идти ему или не идти? На базаре подстрельнул огурцов пару и хлеба маленький кусочек. Посытнее стало – портрет пожалел. Стоит ли продавать? Ведь и верно – вещь замечательная. Да и боязно было идти: а что, если нарочно его бородатый заманил? Придет Коська, а там засада, мильтоны сидят с наганами.