— Вне зоны моего понимания, видимо, — произнесла я спокойно. — Илья, — добавила я чуть тише, — ты обещал, что сегодня будешь не чиновником, а мужем. Не начинай пресс-конференцию за ужином.
Он кивнул. Привычным жестом — как будто мысленно отодвигает дела в сторону. Или чувства.
Позже, уже после вина, когда я мыла бокалы, а они остались вдвоём в гостиной, я слышала их смех. Он был не флиртующий. Нет. Просто тёплый. Но что-то в нём… что-то в нём царапнуло.
Анна смеялась с легкой хрипотцой, как всегда. А Илья смеялся редко. Только когда по-настоящему расслаблен.
Я вышла с бокалами, они оба замолчали.
Мгновение — и всё опять стало ровно.
— Ань, оставайся ночевать, — предложила я. — Уже поздно. У нас полно свободных комнат.
— Да не, Даш, — она вдруг встала, — поеду. Я же только заскочила. Показать, что не пропала. Но я вам ещё надоем.
— Мы рады тебе всегда. Ты же знаешь.
Она подошла, чмокнула меня в щёку. А потом обняла Илью. Слишком близко? Нет. Просто… по-свойски.
И он тоже её обнял. Быстро. Но как-то… мягко.
Я не знаю, что именно тогда мелькнуло у меня в груди. Не ревность. Не подозрение. Скорее — чувство, что в доме, который ты строила двадцать лет, где-то появилась незаметная трещина в стене. Её не видно. Но если прислониться ухом — можно услышать, как воздух сквозит.
Ночью я лежала рядом с Ильёй, и он спал, как обычно — спокойно, с лёгким посапыванием. Я смотрела в потолок. И думала: почему меня так не отпускает этот вечер?
Почему какой-то дурацкий взгляд, какой-то интонации вдруг хватило, чтобы во мне что-то сдвинулось?
Я перевернулась на бок. Прильнула к нему. Он, даже не просыпаясь, положил руку на мою талию.
И я сказала себе:
«Прекрати. Ты сходишь с ума. Это твоя семья. Всё хорошо.»
Я тогда ещё не знала, что трещина уже пошла.
ГЛАВА 2
Даша
Утро началось с запаха кофе и тихого джаза на кухне. Илья в халате, читает новости на планшете, щурится, ворчит про городские бюджеты и чешет затылок, как всегда. В чашке капучино с корицей — мой почерк. Мы обычно не говорим друг другу «доброе утро» — мы живём в нём.
Уже много лет.
Я достаю из холодильника миндальное молоко, кидаю ему взгляд:
— На пресс-конференции по "Парковому кольцу" тебя, кстати, почти хвалили. Даже журналисты.
— Почти — не считается, — хмыкает он. — Но приятно. Хотя, ты сама всё выровняла.
Он встаёт, подходит, касается рукой моей талии. Всё привычно. Даже тепло.
Аня спускается по лестнице, босиком, в тонкой пижаме, и что-то напевает. Она все же вернулась на следующий день и решила задержатся в городе.
Ясное лицо без макияжа, но с той глянцевой грацией, которая у неё с шестнадцати лет — как будто где-то внутри встроено зеркало. Отголоски модельного прошлого.
— Доброе утро, — говорит она, садясь на табурет. — У вас тут как в отеле. Тихо, уютно и кофе вкусный.
— Будешь капучино? — спрашиваю я, ставя вторую чашку.