— Не спится? — спрашиваю.
— Привычка. Я всегда просыпаюсь рано. Особенно если не в своей мастерской, — он усмехается и поворачивается ко мне. — У вас тут красиво. Очень… рационально.
Хочется спросить: а то что твоя девушка с тобой не спит ночами, нормально?
Но я только киваю. Тепло. Почти по-матерински.
— Спасибо. Привычка.
Он делает глоток кофе и собирается что-то ещё сказать — но тут появляется Аня.
Спускается легко, почти сценично, в лёгком халате на запах, волосы чуть влажные, лицо свежее. Как будто выспалась. Хотя глаза всё-таки выдают — не спала. Или спала не одна.
Она бросает взгляд на Марка. И тут — самое интересное.
Ничего.
Никакого «привет, любимый», ни улыбки, ни прикосновения. Просто кивок, как соседу. Марк отвечает тем же. И я вижу: что-то между ними резко изменилось. Как будто выключили ток. От вчерашнего огонька не осталось и искры.
Я молча делаю глоток кофе и наблюдаю.
Сестра садится напротив. Берёт апельсин, начинает чистить.
— Как спалось? — спрашивает она меня.
— Спокойно, — отвечаю. — А вам?
— О, как убитая, — говорит она весело. — Марк, ты ел?
Он хмыкает.
— Не очень голоден.
— Тебе нельзя не есть, — говорит она уже через плечо, как будто по сценарию. — У тебя же потом выставка, силы нужны.
Он кивает.
— Спасибо, я справлюсь.
И снова — тишина. Напряженная, липкая.
Они сидят, как будто ничего не случилось. Ни ночных разговоров, ни того взгляда, что я поймала на пороге кабинета. Всё — под ковёр. А может он и не заметил вообще, что её не было?
Анна замечает моё молчание. Слишком длинное.
— Даша, — тянет она с той самой ноткой сестринской близости, которой вдруг стало слишком много, — не смотри так. Мы просто немного поссорились. Ты же знаешь, художники — тонкие натуры. Марк — огонь. А я — бензин.
Я поднимаю бровь.
— Ну да, я-то знаю. А Илью, кстати, не встретили утром?
— Уехал. Рано. Ему звонили прямо с утра, срочно в мэрию. Так быстро бегал тут по дому, даже попрощаться не успел. Сказал, что напишет тебе.
Я киваю. Медленно.
Вижу, как Анна переглядывается с Марком. Но он не улыбается. Он смотрит так, как смотрят на женщину, которая вдруг стала неинтересна. Или — опасна.
— Ну что ж, — говорю, вставая. — Завтрак удался. Спасибо, что спустились. А я поеду в агентство. Много дел.