— Да упырь рыжий с тобой, давай, только побыстрей.
К дому Джейлис Эйлерт шагал с тяжелым сердцем. Он и сам толком не понимал, почему так. Марко загадал нормальное желание, совсем не унизительное. И даже не слишком сложное: ни колдовать не надо, ни ссориться с кем-то, ни воровать. Просто поговорить с Джейлис: что может быть проще и приятнее?
Или в этом и заключалась сложность — Эйлерту и самому было просто и приятно разговаривать с Джейлис. Он хотел бы разговаривать с ней чаще.
Только вот совсем не о Марко.
У дороги игралась какая-то краснощекая девчонка. Когда Эйлерт проходил мимо, она подняла на него неожиданно злые глаза и вдруг кинула снежком прямо в лицо, он даже увернуться не успел.
— Ты чего это? — Эйлерт вытаращил на девчонку глаза, пытаясь быстро отряхнуться от мокрого снега.
— Ходишь ты как-то по-дурацки, — флегматично объяснила девчонка. — Иди куда шел, а не то еще добавлю.
Можно было бы поговорить с ее родителями о хороших манерах, но темный маг, ругающийся из-за пущенного в лицо снежка, смешон, так что Эйлерт действительно просто пошел дальше. Это ведь не какой-нибудь дурной знак?
Впрочем, стоило ему увидеть Джейлис, мысли о дурных знаках улетучились — как и все остальные мысли, кроме совсем странных. О том, например, что у нее губы точно такого же цвета, как рябиновые ягоды в снегу. Или о том, что утро только-только закончилось, и можно будет спокойно провести с ней вместе несколько часов. Или о том, что магия Джейлис такая необычная и интересная, что они могли бы только ее эти несколько часов и обсуждать.
Она ведь даже не на эмоциях колдует, пожалуй. Точно не на какой-то конкретной.
— Я знаю, что об этом не принято спрашивать, — заговорила Джейлис, пока они гуляли по деревне, — но какую жертву обычно забирает магия?
Эйлерт задумался. Ему хотелось ответить Джейлис честно, но здесь невозможно было сказать ничего определенного.
— Думаю, «обычно» не существует, — осторожно начал он, — поэтому и говорить не принято. У кого-то близкий человек умрет, кто-то сам не доживет до тридцати, кто-то с ума сойдет. А с кем-то и вовсе ничего страшного не случится. Некоторые считают, что не обсуждать такое — хорошая примета, может, так судьба о тебе забудет.
— Все равно ведь думаешь, — вздохнула Джейлис. — Или это я просто с непривычки?
— Может, и так. Стефан вот недавно рассуждал, не отрезать ли ему себе руку, а я только посмеялся.
— Но так ведь не получится, да?
— Не получится.
Когда Эйлерт впервые задумался о жертве, он решил для себя, что ему просто ничего не будет дорого, тогда ничего и не заберут. Учитель наверняка руководствовался той же логикой, с его показным нежеланием их воспитывать и частыми отлучками на весь день. Сработает ли это? Вряд ли, но ничего лучше они не придумали.
Джейлис шла медленно; на переносице у нее появилась крохотная морщинка.
— Наверное, нужно просто довериться магии? — предположила она. — И надеяться, что все это будет того стоить.
— Пожалуй. Думаю, это в любом случае того стоит.
Джейлис кивнула.
— Я как раз давеча сказала тетушке, что это самая важная моя часть.
— А сама она чем заплатила?
— Это не моя тайна.
Эйлерт кивнул. Джейлис так хорошо сказала про самую важную часть, а потом так мягко отказалась выдать ему чужой секрет... Будто бы и ее учили риторике и прочим не самым интересным, но, к несчастью, очень полезным вещам.
Вот сейчас, например, Эйлерту хотелось разговаривать с Джейлис обо всем на свете, без попыток к чему-то там прийти. И уж тем более совсем не хотелось говорить о Марко. Но уговор есть уговор.
— Мы даже между собой редко это обсуждаем, — Эйлерт решил зайти издалека. — С Марко вот ни разу.
Джейлис пожала плечами.
— Марко вообще не кажется очень глубоким человеком.