Эйлерт не должен был сейчас ничего чувствовать. Ни стыда, ни злости, ни какой-то безумной радости. У темного мага не бывает привязанностей, они не испытывают любви. Ненависти, так-то, тоже, ты слишком выше обычных людей, чтобы всерьез обижаться на их несовершенство.
Тем более Марко ему все равно что старший брат. Не самый умный, но зато маг хороший.
И влюбиться — не приговор умственным способностям. И...
— Ничего не выйдет, — сами собой сказали губы Эйлерта, он просто не сумел их остановить. Марко непонимающе нахмурился, продолжая сжимать его плечо.
— Что? С чего это? Ты испугался, сбежал?
— Нет.
Холодный порыв ветра прилетел из леса, взъерошил волосы, и Эйлерт вздохнул, закрывая глаза. Как же все это было глупо.
— Ты ей не по сердцу, тут ничего не поделаешь.
— Что ж вы, мелочь, чуть что сразу норовите бросить дело, — хмыкнул Марко и вдруг почти ласково потрепал Эйлерта по волосам. — Не боись, я и не ждал, что с первого раза получится. Тут дело тонкое, долго осаждать придется. Конкретно расскажи все, что она сказала!
— Что ей нравится другой юноша, — ровно ответил Эйлерт, и даже в этот момент можно было остановиться, сгладить углы, не идти на прямую конфронтацию. Или Марко мог бы просто отстать сейчас, не задавать следующий вопрос. Эйлерт вгляделся в его лицо, потянул за нити магии, но тщетно.
— Это кто еще? Она ж постоянно у нас торчит, если кто и нравился, то забыла давно.
Это было как ударить по мордочке доверчивого щенка. Эйлерт задержался на этой мысли, замещая стыд отвращением. Его губы растянулись в неловкой улыбке, когда он наконец ответил.
— Это я.
Глава десятая
Сны Джейлис все чаще пахли водой: колодцем, росой, талым снегом, даже теткиным травяным отваром. Забывались они быстро, как впитывается в землю августовский дождь. Проснувшись, Джейлис пыталась ухватить хотя бы обрывки:
Марко обещает не бросать какую-то светловолосую девушку, она качает головой, и Джейлис видит, что лицо у нее — как у Марко, словно они отражаются друг в друге.
Стефан и большая темно-рыжая лиса смотрят друг на друга, а на них крупными хлопьями сыпется снег.
Серьезный маленький Эйлерт сидит перед шахматной доской и изо всех сил старается не расплакаться.
Сейчас в ее сне были другие люди: двое мальчиков лет двенадцати пытались вырезать из дерева причудливые фигурки. Точнее, один из них именно что пытался — нож у него то и дело соскальзывал, древесина не слушалась, пальцы разжимались. В его выражении лица было, пожалуй, что-то смутно знакомое. Джейлис попробовала понять, что же, но тут мальчик поднял голову и посмотрел прямо на нее, как будто увидел. Испугавшись, Джейлис быстро перевела взгляд на его товарища. Тот орудовал ножом куда искуснее: то кораблик сделает, то причудливого зверя с гривой и четырьмя крыльями. Он то и дело поглядывал на соседа и ухмылялся.
— Ты помогаешь себе магией, — вздохнул неумелый мальчик.
— Нет, и ты знаешь, что нет. Просто я во всем лучше тебя, признай это и смирись.
— Может, и так.
Вскинув брови, искусный мальчик посмотрел на друга изумленно и беззащитно.
— Ты даже свистульку смастерить не в состоянии, — продолжил он по инерции.
— Ну нет, мастерить свистульки я точно когда-нибудь научусь!
— Не научишься!
— Научусь!
Они ругались не всерьез, но постепенно в их голосах появлялись требовательность и злоба. Да и голосов было больше, и говорили они теперь не о свистульках... Кого-то обвиняли, осыпали ругательствами, подзуживали друг друга...
— Никогда этой девке не доверял!