— Или вы просто снова без спроса залезли к кому-то из нас в голову.
— Не исключено.
Стефан скривился, но продолжать не стал. Закрываясь, дверь мельницы тревожно скрипнула за их спинами. Неужели мельницы и бояться умеют? Деревянные стены приглушили гул голосов снаружи — но Стефан все равно его слышал. Как будто они стояли на морском берегу в ожидании наступающего шторма.
— Они сожгут вашу мельницу и заодно меня, — заключил Хейц. Он сидел в углу на мешке с мукой, вытянув длинные ноги, и нервно моргал. Прятал дрожащие руки.
— Не сожгут, — Дитер покачал головой. — Нам просто нужно понять, что именно произошло, и сделать так, чтобы оно не повторилось.
— Всего ничего, — поддакнул Марко, и Стефан не понял, серьезно он это или с сарказмом.
— На нашей стороне будут сразу две ветви магии, — невозмутимо продолжил Дитер. — Темная и ведьминская.
Все посмотрели на Джейлис, и она стремительно покраснела. Почти как Эйлерт, когда он говорил, что не подглядывал.
Домой Джейлис засобиралась почти ночью. Столкнулась в дверях со старым Алтманом да кузнецом — значит, деревенские все-таки подуспокоились и выбрали переговорщиков, вот и хорошо. Алтман хоть и древний, как сам лес, но умный, это все знают, а кузнец, несмотря на силищу, просто так кулаками не машет, молчит больше, а потом как что скажет — все и слушают.
Не успела Джейлис и двадцати шагов сделать, как ее догнал Эйлерт. Кивнул ей, словно они только что не попрощались, и пошел рядом, глядя вперед и по сторонам, а не на Джейлис. Он не специально избегал ее взгляда, а просто как будто бы шел здесь совсем один. Джейлис тихо рассмеялась.
— Я, кстати, не злюсь, — сказала она. — Что ты подслушивал.
— А я не злюсь, что ты продала Хейцу пустышку.
— Ты не понимаешь. Я дала ему бесценные советы, как завоевать его ненаглядную.
— И смотри-ка, как потрясающе все для них обернулось, — протянул Эйлерт, и они рассмеялись уже оба.
У самой кромки леса стояли двое мужчин. Кажется, отцы Дины и Хейца. Джейлис прищурилась: нет, вроде бы бросаться в драку они пока не собираются — ни друг с другом, ни с Эйлертом. Да и разговаривают громко, но вполне мирно. Может быть, все и правда еще хорошо обернется. Мало ли, вылетел из леса какой-нибудь не в меру шкодливый дух, сыпанул двум влюбленным зачарованной пыли в глаза, да и скрылся, а в деревне все чуть с ума не посходили.
Джейлис покосилась на Эйлерта. В быстро сгущавшихся сумерках его лицо казалось грустным и сосредоточенным, как на старинных гравюрах.
— Думаешь, все это плохо закончится? — не удержалась она. Какая ей вообще разница, что Эйлерт думает, он такой же ученик, как сама Джейлис.
— Нет, что ты, — он замялся, качнул головой. — То есть да, но я всегда думаю самое плохое.
— Почему?
— Такой уж я человек. Наверное, родился таким.
— А я — наоборот. Не умею долго унывать.
Эйлерт улыбнулся.
— По тебе видно. И, я думаю, это очень полезно для ведьмы времени.
«Ведьма времени»... Красиво. Им навстречу прошли Балаш и Бенце, отец и сын с северной стороны деревни. Совсем недавно у Балаша в руке были вилы, а Бенце громко подначивал толпу. Теперь оба опустили глаза и даже посторонились, уступая им с Эйлертом дорогу.
Конечно, из-за этого несчастного амулета определенная ответственность на Джейлис лежала, и она знала это, как бы ни храбрилась перед Эйлертом. Но пустышка ведь не может навредить по определению!
— Мы точно со всем этим разберемся, — сказала Джейлис. — Как лучшая в деревне ведьма времени говорю.
Эйлерт улыбнулся.
— Придется поверить.
— Спасибо, что проводил. Остановись тут, ладно? Мне и так непростой разговор с тетушкой предстоит.
— Я дома. Не поверишь, что сегодня случилось, — весело выкрикнула Джейлис, распахивая дверь. И сразу наткнулась на гневный взгляд тетки — та как раз помогала укутаться заплаканной молочнице. Сама молочница и вовсе так зыркнула, что Джейлис захотелось под землю провалиться. Но разожженный злостью азарт не позволил даже смущенный вид на себя напустить. Да и в самом деле, совсем уже обнаглели, в собственном доме будут презрением обливать!