— Ну почему же ничего, — король позволил себе лёгкую улыбку. — Твоя подопечная, Айлиндра, теперь при нём. Так что присмотрим за ним её глазами.
— Мой король, — мягко, но настойчиво вмешалась Сильвинара, — а как вы думаете, зачем ему понадобилось озеро?
— Как мне видится, он хочет проверить древнюю легенду. Понять, кто он есть на самом деле. И нам лучше быть готовыми ко всему. Если он узрит в отражении нечто, что вызовет в нём отторжение, — это хорошо. Он будет с этим бороться. Но если то, что он увидит, привлечёт его… тогда последствия могут быть непредсказуемы. Наш павший друг хоть и ручался за него, говоря, что юнец отважен и мечтает лишь о богатстве и покое, но бдительность терять не стоит. И да, вот ещё что, — король повернулся к Кэлебриану. — Организуйте мне поездку в Адастрию. Я хочу лично проверить его историю. И… мне нужно переговорить с Каэлом. Настало время старых союзов. Что-то грядёт, но что понять не могу и это меня сильно тревожит.
— Как пожелаете, ваше величество, — лорд Кэлебриан склонился в безупречном поклоне, его лицо вновь стало непроницаемой маской, и так же бесшумно, как и появился, он исчез за дверью.
Пока лорд Кэлебриан Ночной Взор шёл по безмолвному коридору, к нему бесшумно присоединились три тени. Те, кто теперь занимали место Тарэона в тайном круге доверенных лиц. Их фигуры, облачённые в плащи с капюшонами, дающие возможность сливаться с лесом, и только лёгкий шелест ткани выдавал их присутствие.
— Слушайте внимательно, — его голос прозвучал тихо, но с металлической твёрдостью, не требующей возражений. — Кажется, у нас завёлся один чрезмерно зазнавшийся сородич. Возомнил себя выше указов короны.
Все трое хранили молчание, их шаги бесшумно отбивали ритм рядом с его собственными.
— Отправляйтесь в приграничный городок. Найдите тамошнего «Зрячего» и напомните ему, что если к нему является посланец с нашей печатью, то прогонять его — верх глупости. А уж тем паче оскорблять… это непростительная оплошность.
Три фигуры синхронно склонили головы в понимании и, не произнеся ни слова, отстали, растворившись в боковом ответвлении коридора, ведущем к потайным выходам.
И уже к первому рассвету, едва холодное солнце коснулось вершин Лунного Леса, в том самом городе-буфере, что служил шлюзом между мирами, произошли незначительные, на первый взгляд, изменения. Местный «Зрячий» — чиновник, отвечавший за приём гостей, — был внезапно отозван «для повышения квалификации». А на подземных грибных фермах, где в вечном полумраке выращивали люминесцентные споровые культуры, появился новый работник. Усердный, не понаслышке знакомый с понятием дисциплины, он с невероятным рвением принялся за работу с органическими удобрениями, явно надеясь исправить свою репутацию и показать, как глубоко он осознал свою прошлую ошибку.
Мы остались на берегу озера вчетвером. Исилме, доведя нас до места, тут же покинула нашу компанию, но перед уходом предупредила, что, как только мы возжелаем вернуться, нам стоит лишь произнести её имя, и кто-нибудь из её рода непременно явится и сопроводит нас обратно.
Я медленно подошёл к самой кромке воды. Водная гладь была неподвижна и совершенна, словно гигантское зеркало, в котором отражалось усыпанное звёздами небо Лунного Леса. Остановившись на краю, я замер, вглядываясь в тёмную глубину, где не было моего отражения. И вдруг в памяти всплыли строки, знакомые до боли, строки Андрея Князева, которые я невольно прошептал вслух:
И тогда я увидел его. Нет, это был уже не юноша, чьё лицо я помнил из прошлой жизни. Это был мужчина. С шрамом, пересекающим щёку, и взглядом, в котором читалась вся бездна потерь и принятых решений. В его глазах жила сама смерть. Наши взгляды встретились в тёмной воде, и меня обуяла густая, почти осязаемая тоска. А он — тот, в озере — понимающе усмехнулся. Беззвучно, но ясно, как будто мы говорили одним умом. Вот что сделает с тобой этот мир, друг. Боль утрат, горечь, смерть, предательство — всё это ждёт тебя, Женя. Готов ли ты пройти путь, что тебе уготован?
— Готов, — прозвучало твёрдо и ясно, и я осознал, что сказал это вслух.
В этот миг ко мне подошли остальные, и моё отражение в воде мгновенно изменилось, вернувшись к привычному облику, каким меня знали здесь и сейчас.
— С кем ты разговаривал? — мягко поинтересовалась Ева, её взгляд скользнул по водной глади, будто пытаясь уловить следы незримого собеседника.
— С самим собой, — ответил я, встречая её взгляд. — Убеждал, что готов принять всё, что этот мир для меня уготовил.
— Не терзай себя напрасно, друг, — прогремел Вул’дан, с характерным хрустом разминая шею и вставая рядом со мной. Его мощная фигура отразилась в воде рядом с моей. — Мы пройдём через всё это вместе. Не сомневайся.
Я повернулся к эльфийке, чьё молчаливое присутствие всегда ощущалось где-то на периферии.
— Лирель, — произнёс я, и в голосе моём звучала искренняя признательность. — Спасибо тебе. За всё.
— Но я… я ничего особенного и не сделала, — она слегка смутилась, отводя взгляд. — Ты и сам бы сумел добраться сюда.
— Возможно, — согласился я. — Но с тобой путь оказался куда легче. Боюсь, вскоре наши дороги разойдутся.
— Позволь мне остаться с тобой, — неожиданно твёрдо попросила она. — Дойти туда, куда ты держишь путь. Я не стану обузой. Мои знания, моя магия… они могут тебе пригодиться.
Прежде чем ответить, я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу, к тому самому чутью, что не раз меня выручало. Никакого сопротивления, неприязни или тревоги я не ощутил — одну тихую, уверенную готовность.
— В таком случае тебе придётся дать клятву, — сказал я, открывая глаза и глядя прямо на неё. — Клятву в том, что всё увиденное и услышанное останется только, между нами. Готова ли ты на это?
— Да, — без малейших колебаний ответила она.
Интересно, она знает способ обойти такую клятву, потому соглашается так легко? Или же ей и вправду нечего скрывать, и она искренне желает быть частью нашего дела? Ладно, чего гадать — можно и голову сломать от таких дум. Доверимся интуиции.
— Тогда раздевайся, — ответил я ей и тут же грянул гром в виде женского крика, ударившего по ушам.
— ЧЕГО?! — Произнесли они хором, от чего мы с орком дёрнулись, будто нас ударило током. Ева, да и Лирель готовы были забить меня прямо тут. Они обе пребывали в таком гневе. Причём у каждой своя причина.
Я поднял руки в умиротворяющем жесте, сделав при этом пару шагов назад, инстинктивно готовясь к отступлению.