— Спирокс, найди Фейри.
Теневой ворон взъерошил крылья, каркнул один раз в знак согласия и взмыл в пустоту замка.
Кейдж резко выдохнул, поправляя манжеты рукавов, и продолжил путь, следуя молчаливой тропой, которую Спирокс прокладывал для него через извилистые коридоры. Он не мог объяснить напряжение, осевшее глубоко в костях, колющее осознание того, что что-то не так. Замок казался… гулким. Опустевшим.
Где Алая гвардия?
Почему воздух отдаёт чем-то гнилым?
Спирокс издал резкое карканье впереди него, зависнув у двери. Кейдж замедлил шаг, сузив глаза. Комната Флоры.
Он постучал, ожидая ответа.
Тишина.
Спирокс яростно захлопал крыльями; тревожность в его движениях нервировала. Кейдж дёрнул ручку — заперто. Его беспокойство усилилось.
Собравшись с духом, он врезался плечом в дверь. Она застонала, но не поддалась. Ещё раз. Дерево содрогнулось, но осталось упрямым. С третьим, жестоким толчком дверь распахнулась под ним, и Кейдж ввалился внутрь, едва сумев удержаться на ногах. Он раздражённо выдохнул, стряхивая пыль с рукавов, благодарный, что никто не стал свидетелем столь неизящного появления.
Затем он поднял взгляд, и дыхание в его лёгких замерло.
Комната, выполненная в драконийском стиле, была очень похожа на его собственную — позолоченная чрезмерным декором, богатые красные и золотые тона, задрапированные поверх светлого дерева. Балконов не было, только высокие окна, едва достаточные, чтобы пропускать солнечный свет.
И всё же самым грандиозным в комнате была тишина.
Неестественная, удушающая тишина.
Три сестры-Фейри сидели за столом в жуткой неподвижности. Не шевелясь. Не моргая.
Кейдж сделал шаг вперёд, его мышцы напряглись, каждая клетка его существа кричала об опасности.
Что-то было не так.
Флора сидела во главе стола, слегка опустив лицо; дреды падали ей на плечо толстыми белыми канатами. Самые их кончики были тёмными. Красными. Такими же были её руки, деликатно покоящиеся на столе.
Кейдж подошёл к ней, колеблясь лишь мгновение, прежде чем протянуть руку.
Осторожно он приподнял её подбородок.
У него перехватило дыхание.
Единственная, идеальная линия перерезала её горло; кожа разошлась так чисто, что это выглядело почти изящно. Глубокий багрянец пролился на грудь, пропитывая ткань платья, собираясь на столе лужей в гротескной демонстрации элегантности.
Её сестёр постигла та же участь.
Убийство, исполненное с точностью. С мастерством. С умыслом.
Дверь за его спиной со щелчком захлопнулась.
Медленно Кейдж выпрямился.
В дверном проёме стояла фигура; её силуэт был очерчен тусклым светом факела.
Женщина.
Молодая.
Знакомая.