Выжить в битве за Ржев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ловец двинулся первым. Не ползком по-пластунски, а низкими, стремительными перебежками от воронки к воронке, используя малейшие складки местности. Его движения были призрачными, экономичными. Он не бежал в обычном смысле, он словно исчезал в одном месте и появлялся в другом. Сержант Кузнецов, крепкий, видавший виды молодой фронтовик, едва поспевал за снайпером, и в глазах сержанта читалось оторопелое уважение. Так они в роте никогда не бегали, потому что так стремительно перемещаться просто не умели.

Им повезло. Немцы, видимо, не ожидали одиночной вылазки на этом участке. Их внимание все еще было приковано к залегшей цепи на острие атаки. Пулеметные очереди прошивали воздух выше. Ловец, добравшись до первой березы на опушке, замер, словно слившись со стволом. Он залег, снял перчатку, подул на пальцы, согревая их, и плавно поднял винтовку, завернутую в белую материю перед выходом. Его взгляд через мощный оптический прицел скользнул по амбразуре дзота. Там в узком пространстве мелькнуло что-то вроде шлема немецкого солдата из пулеметного расчета.

Ловец прикинул расстояние через прицел с дальномерной сеткой — около 600 метров. Ветер слабый, слева. Температура явно ниже минус десяти, воздух плотный. Он сделал микроскопическую поправку. Его дыхание замедлилось, сердцебиение успокоилось. Весь мир сузился до перекрестия прицела и темного прямоугольника амбразуры. Он был не просто снайпером. Он был истинным «музыкантом». А для истинного музыканта первый выстрел — это камертон, задающий тон всей мелодии боя.

Палец плавно коснулся спускового крючка. Раздался щелчок выстрела. Среди постоянного треска винтовок и очередей пулеметов новый звук был почти неразличимым.

В амбразуре левого дзота пулемет замолчал. На секунду воцарилась недоуменная пауза. Из правого дзота словно бы ударили яростнее, пытаясь компенсировать невидимую угрозу. Но Ловец уже сменил позицию, переместившись на несколько метров вглубь рощи.

— Отлично! Эта огневая точка замолчала, — прошептал он сержанту, не отрывая глаза от прицела. — Сейчас начнется суета. Нужно поймать момент и снять того, кто полезет сменять пулеметчика.

Снайпер оказался прав. Через пару минут из-за замершего дзота, из траншеи, осторожно, короткими перебежками, двинулись две фигуры. Ловец позволил им добежать несколько метров. Они скрылись внутри. Прошла минута тягостного ожидания. Сначала один немец выбрался обратно, таща наружу труп пулеметчика. И вот в амбразуре снова мелькнула тень — это новый пулеметчик нацеливал пулемет.

Второй выстрел Ловца ударил в цель так же точно, как первый. Тень пулеметчика в амбразуре рухнула. Началась паника. По опушке рощи, куда теперь было направлено внимание немцев, ударили из минометов. Но Ловец и сержант Кузнецов быстро отползли на заранее намеченную запасную позицию, не попав под град осколков, страшно зашуршавших в ветвях замерзших деревьев.

— Теперь я начну бить по правому, — сказал шепотом Ловец, когда они с сержантом снова переместились.

Он точно выстрелил и добавил:

— Немцы сейчас всполошатся не на шутку и начнут искать меня здесь. Будут давить всем, что достает… А я буду уже вон там.

Он указал на дальний край рощи. Путь туда показался сержанту Кузнецову еще опаснее. Но выбирать не приходилось, и он резво пополз по снегу за сугробами и зимними кустами, лишенными листьев, следом за этим непонятным снайпером, присланным на помощь их роте столь неожиданно. И вовремя, потому что на то место, где они находились до этого, действительно, обрушился шквал огня.

Сам Ловец в это время думал о том, что мясорубка войны, названной потом Великой Отечественной, огромная и безжалостная, продолжала кровавую жатву своим чередом, перемалывая десятки тысяч жизней в окрестностях Ржева. И он, всего лишь один попаданец, оказавшийся на этом клочке заснеженного поля, один единственный «музыкант», настраивал свой убийственный инструмент в очередной раз, чтобы вписать в эту грандиозную симфонию смерти свою собственную смертоносную ноту. У него было с собой всего полсотни патронов, невиданная здесь винтовка со специальными прицелами и дополнительными «приблудами», а также смартфон с закачанной библиотекой по военно-исторической теме и знание, которое тяготило сильнее любого снаряжения. Он точно знал не только то, чем и когда закончится вся эта война, но и то к какой геополитической катастрофе придет в итоге страна, победившая в ней!

Глава 2

Лейтенант Громов не верил своим глазам. Два дзота, которые так недавно косили его роту, не давая закрепиться в развалинах деревенских домов, замолчали. А из траншей перед деревней немцы били беспорядочно, наугад. Нервы у проклятых фрицев, видать, сдали! Со своего НП, спрятавшегося в руинах старой мельницы, он видел в стереотрубу, как метались серые фигурки, как один за другим падали те, кто пытался вновь и вновь подбежать к амбразурам, чтобы заменить собой пулеметные расчеты, гибнущие один за другим от огня противника, которого немцы не видели, а лишь смутно предполагали, откуда могли лететь смертоносные пули, нацеливая туда все средства огневого поражения, которые имелись у них на этом участке переднего края.

Оценивая точность, Громов недоумевал. Это была не обычная стрельба, а просто какое-то тотальное уничтожение всех, кто пытался вновь и вновь занять место у пулемета. От того, с какой четкой, последовательной и почти предопределенной неизбежностью падали убитыми солдаты из немецких пулеметных расчетов, по спине у лейтенанта пробежал холодок. Один, второй, третий, пятый… И вот уже желающих спешить в дзот к пулеметам не осталось. И Громов наблюдал в свою стереотрубу, как высокий широкоплечий фельдфебель пинками загоняет туда солдат в серой форме. И они, словно испуганные мыши, снова становились за пулеметы на верную гибель от пуль этого непонятного снайпера, свалившегося, как снег на голову, в расположение роты…

«А ведь и вправду от этого типа большая помощь!» — спохватился вдруг ротный.

Он прекрасно понимал, что этот момент необходимо использовать. И медлить нельзя.

— В атаку! Вперед! — закричал Громов, выскакивая из-за мельничных развалин на краю оврага.

Он в эту минуту даже не думал о собственной безопасности, забыв про осторожность. Советский лейтенант понял, что шанс выполнить приказ появился, и упускать его нельзя. И он решился на новую атаку, пока немцы, отвлеченные снайпером, пытались бить по площадям, стараясь поразить невидимого им меткого стрелка, замаскировавшегося в роще на краю нейтральной полосы. Главное, — не дать фрицам опомниться…

Потрепанная потерями, залегшая под пулеметным огнем, рота красноармейцев поднялась и устремилась вперед. И на этот раз ее не остановили вражеские пулеметы. Немцы отстреливались из окопов вяло. Они были ошеломлены тишиной своих главных огневых точек, на которых держалась тщательно просчитанная со всей немецкой педантичностью оборона их опорного пункта возле деревни. А красноармейцы, наоборот, воодушевившись фактом, что вражеские пулеметы заглохли, ринулись в атаку с энтузиазмом, ворвались в немецкие траншеи и взяли деревню Иваники, вернее ее руины, за каких-то двадцать минут.

В пылу боя лейтенант на время забыл про странного снайпера. Вспомнил он о нем уже в наступающих сумерках, в подвале полуразрушенной деревенской школы, где на новом месте разместили КП. Ловец неожиданно вошел и встал перед ним, весь в инее, лицо слишком белое от чего-то, похожего на мел, намазанного на кожу для маскировки в снегу. Длинная необычная винтовка за спиной. Рядом — сержант Кузнецов с ППД в руках и с удивленным выражением лица человека, словно увидевшего чудо, но до сих пор не решающегося поверить в него.

— Как прошло? — коротко спросил Громов, разглядывая карту при свете свечи.

— Нормально. Расчеты пулеметов удалось ликвидировать. Фельдфебель, пытавшийся организовать оборону, тоже устранен. Примерные потери противника от моего огня — девять человек. Расход боеприпасов тоже девять, — голос Ловца был ровным, как линия горизонта, в нем не было ни торжества, ни усталости, лишь сухая констатация фактов.

Воспользовавшись моментом, он и сам внимательно взглянул на карту местности, которая лежала перед лейтенантом. Раненый ефрейтор не соврал. Они, действительно, судя по карте ротного, находились в деревне Иваники, километрах в пятнадцати от села Семеновское, которое лежало впереди за линией обороны немцев, прикрывающей подход к Минскому шоссе. В пяти километрах к западу имелась деревня Васильки. И больше никаких населенных пунктов поблизости. А позади, километрах в двадцати, осталось село Уваровка, примерно посередине между Можайском и Гжатском, который потом переименуют в Гагарин… По карте выходило, что они сейчас находятся юго-восточнее Гжатска, километрах в пятнадцати… И тут Ловца пробрало. Он узнал эту местность. В детстве был здесь один раз на братской могиле вместе с отцом. Именно где-то в этих полях и рощах, в этом самом месте, называвшемся в народе Долина Смерти, а официально — Долина Славы, погиб его дед…

Только вот ни деревни Иваники, ни соседней деревни Васильки в послевоенное время уже не существовало. Настолько жестокие в этих краях шли бои, что все деревенские дома оказались выжженными и разрушенными до основания. Тут находился Васильковский узел Гжатского укрепрайона обороны вермахта, прикрывающего подступы к Ржеву с юга. И немцев не удавалось выбить с этих позиций ни в ходе зимнего наступления под Москвой, ни позже. Аж до весны 1943 года немцы в этом месте удерживали плацдарм! «Вот куда меня занесло! Возможно, что не случайно, раз именно где-то здесь дедушка мой погиб», — подумал попаданец. Но его мысли прервал ротный.

— «Удалось ликвидировать», говоришь… — лейтенант повторил фразу и усмехнулся.

Потом он взглянул прямо в глаза снайперу и продолжил уже без всякой ухмылки: — Так вот просто взял и ликвидировал один девятерых… Откуда ты, снайпер? Как зовут тебя? Из какой ты части? Где твои документы?

— Документы сданы перед опасным заданием. Командование сочло нецелесообразным информировать подчиненных о канале переброски, соблюдая повышенную секретность. И я не имею права разглашать военную тайну. Мой позывной — «Ловец». И это все, что вам следует обо мне знать на данный момент.

— Это что же, твое руководство на самом верху, так получается? — произнес Громов после затянувшейся паузы уже совершенно серьезно.