Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что никого мучить не собираюсь, как вдруг он кивнул:
— Ну… если только подразнить… И на расстоянии. Она через решётку не дотянется. Ладно. Аргуар с тобой. Только близко не подходи. А то придушит тебя твоим же оберегом. Поняла?
Кивнув, я направилась вглубь помещения. Напутствие стража ничуть не добавило храбрости.
Клети стояли справа. Слева вдоль стены громоздились доски, брёвна, какие-то тюки, бочки. Я инстинктивно двинулась к самой дальней клетке, где на дверце из металлических прутьев висел тяжёлый замок.
Приблизившись, увидела в темноте силуэт, лежащий на лавке лицом к стене.
— Значит, всё-таки вырвалась из его лап? — глухо спросила Лиена, даже не повернувшись. — Вот же бестолочь. Зря я связалась с Варграном. Сила есть, а умом Аргуар обделил.
Я уселась в метре от клетки, подняла кусочек ветчины, положила на лепёшку и принялась есть.
— Ты голодная? Я — очень!
— Пришла издеваться? Ну, давай.
В её сдавленном голосе прозвучало обещание мести.
Воительница в своём духе.
Весь мир — война, а люди в нем — бойцы, которые либо на твоей стороне бьются, либо — на чужой.
Во мне она наверняка видела противника.
— Я подумала, что ты тоже проголодалась. Поэтому захватила побольше еды. Будешь?
Завернула ветчину, яблоко и лепёшку в промасленную бумагу, просунула свёрток в щель у пола. Рядом поставила чашку с водой.
— Только дура на моём месте приняла бы еду из твоих рук, — равнодушно заявила она. — А я не дура.
— Зачем мне тебя травить? Чтобы твои воительницы разнесли тиархат, а тиархи меня возненавидели?
Она резко села и уставилась в мою сторону.
— И правда — незачем. Но девы не всегда поступают разумно. Иногда в нас срабатывает инстинкт защищать своё.
— Ты права. Все порой делают глупости. Лучше не рискуй.
Я быстро подцепила еду в промасленной бумаге с пола, развернула и принялась с аппетитом жевать. Лиена в каком-то оцепенении наблюдала, как исчезает «отравленная» еда в моём желудке.
— Понятно, — наконец вздохнула она. — Ты стукнулась головой, когда от Варграна сбежала. Поэтому пришла делиться едой.
— Я и правда ударилась, но не поэтому пришла. Мне показалось, что у нас с тобой проблема. Хотела обсудить. Может, договорились бы. Но теперь вижу, что идея была плохая. Ты дальше своего носа ничего не видишь, поэтому говорить с тобой бессмысленно.
Поднялась и взяла поднос, ругая себя за наивную попытку договориться. Уже направилась к выходу, балансируя с подносом, как вдруг услышала:
— Эй. Стукнутая. Постой.
Я прикусила губу, не оборачиваясь.
Ещё и обзывается.
Вот и делай потом добрые дела!
— Ладно. Не обижайся, — проворчала она уже миролюбиво. — Вернись. Что ты хотела сказать?
Постояв немного, я всё же повернула назад и уселась на приличном расстоянии — от греха подальше.