Какая женщина доровольно откажется от любимого мужчины на полгода?
— Ты остановилась, потому что сдаёшься? — уточнил тиарх за моей спиной.
В отчаянии бросила взгляд на часы. Песка осталось немного — всего на несколько минут, если глазомер меня не подводит. Пора бы перестать бегать за тенью. Попробую по-другому.
— Не сдаюсь.
Из-под ресниц глядя ему в лицо, провела пальчиками по ключице. Обманный манёвр, чтобы ослабить его внимание. Тиарх, распалённый нашей "игрой", жадно скользнул по мне взглядом. Сделала вид, что рванула к нему на другой конец круга. Сама же мазнула перед собой ножом, даже не добравшись до центра. Одновременно с этим уловила мелькнувшую рядом тень, и тут же ощутила, как нож прошёлся по твёрдой поверхности.
Медленно опустила взгляд. На лезвии алели крошечные капли.
Я... его всё-таки оцарапала?!
Уставилась на кровь, не веря глазам.
— Прости, пожалуйста, — пискнула сдавленно. — Я не хотела...
Глава 40
Муж
Я впервые участвовал в Совете Старейших — и, хотя внешне держался отстранённо, взгляд с интересом блуждал по светлому помещению. Стены, побелённые ещё при моём деде, были покрыты тонкими трещинами, а от старых фолиантов тянуло терпким запахом бумаги и сырости.
Старейшины, дюжина седовласых мужчин, расселись за подковообразным столом. Важно покачивали головами, кто-то задумчиво постукивал пальцами по столешнице. Кто-то перебирал чётки. Один кашлял взахлёб. И все они то и дело на меня косились.
Натаниэл предупредил, что жрец настоял на моём присутствии.
Но зачем? Почему сейчас? Почему я?
Единственная связь между мной и надменным служителем Аругара — моя жена, с которой он так упорно стремился развести… И мертвий, который я добывал для передачи драконам. Одним словом — дань. Он же не станет обсуждать мою жену прилюдно? Зачем? Я ведь уже обещал прийти в храм в полнолуние.
Когда жрец ступил на небольшое возвышение, доски под его ступнями тихо скрипнули, и зал разом притих. Умолк даже кашлявший старик.
— Как вам известно, каждый год мы платим дань драконам, — начал жрец. — В обмен на деву детородного возраста и три клетки мертвия мы обретаем защиту. Так было веками. Но в этом году кое-что пошло не так.
Старейшины переглядывались в недоумении. Натаниэл вскинулся первым. Вскочил со стула и сердито потряс кулаком.
— Эти хвостатые гады каждый год лишают нас сестёр и дочерей! Вот что пошло не так. Сколько можно это терпеть? Неужели мы продолжим и дальше отдавать на погибель наших дев?
Его голос дрожал от ярости. Он говорил то, о чём многие думали, но боялись произнести вслух.
Я внимательно разглядывал лица старейшин. Те, у кого были дочери или внучки, слушали Натаниэла с напряжённым вниманием, едва ли не с надеждой. Но большинство качали головами — резко, осуждающе.
Жрец продолжил, словно не заметил бурю:
— Неужели ты забыл, дарн Гримвуд, что случилось, когда в Фиандис ворвались пещерные монстры? Сколько сестёр и дочерей мы хоронили в те дни? Разве не лучше отдавать драконам одну деву в год вместе с металлом и тем самым получать защиту для всех остальных фиандийцев?
Пока старейшины спорили о морали и безопасности, я наблюдал за ходом беседы и... делал неутешительные выводы. Большинству куда проще цепляться за привычные порядки, чем думать о переменах. Жалкие трусы... Хорошо, что нам с Гримвудом хватило ума действовать тайком.
— Можно и нужно искать другие пути вместо проклятой дани, порочащей наш город, — настаивал Натаниэл. — Ведь отдавать драконам наших внучек и дочерей — это преступление...
— Прости, что не даём тебе договорить, почтенный, — один из самых уважаемых старейшин, дарн Локмар, недовольно зыркнул на Гримвуда. — Продолжай. Нам не терпится узнать, что ты хотел сказать.
С тех пор, как Верию забрали драконы, он точил на меня зуб. Гримвуда тоже не жаловал — видимо, из-за Гриссы. Лучше бы на себя злился, старый зануда! Верия не дочь ему, и никогда ею не была. Если бы Локмар правда любил её, как дочь, то дал бы за ней приданое, а не жадничал. Может, с его приданым и отношение к Верии было бы другое.
Жрец коротко кивнул.
— Мне стало известно, что в этом году дань была заплачена не полностью.