Фатима молча взяла папку. Её пальцы с идеальным маникюром медленно перелистывали страницы. Она читала. Внимательно. Без выражения. Она дошла до последнего, самого главного пункта.
Того, где чёрным по белому было написано, что данный брак является формальностью и будет расторгнут ровно через год по взаимному согласию сторон без каких-либо финансовых претензий с её стороны.
Амир ждал. Шока? Возмущения? Слёз?
Она дочитала, подняла на него взгляд. И… улыбнулась. Это была не радостная улыбка. Это была улыбка игрока, который только что получил самые выигрышные карты в колоде.
— Всё понятно, — её голос был низким, спокойным и невероятно уверенным.
— Юридически безупречно. Я готова подписать.
Она достала из своей сумочки собственную ручку — дорогую, перьевую — и с твёрдым, решительным щелчком сняла колпачок.
— Но позвольте мне кое-что прояснить, Амир, — она не подписывала, держа ручку на весу. Её глаза встретились с его, и в них он впервые увидел не аналитический блеск, а сталь.
— Вы получаете свой год на то, чтобы успокоить своих родителей и… разобраться со своими чувствами. А я получаю год. Год жизни в роскоши, с доступом к ресурсам вашей семьи, с связями, которые откроются передо мной как перед вашей женой. Год на то, чтобы построить то, что я не могла построить сама.
Она наклонилась и чётким, размашистым почерком поставила свою подпись под контрактом. Рядом с пустым местом для его.
— Вы рассматриваете этот документ как отсрочку своего счастья. Я рассматриваю его как стартовый капитал. Так что да, — она перевернула папку и уверенно толкнула её обратно к нему через стол.
— Я совершенно согласна на ваши условия.
Она откинулась на спинку стула, сложив руки на столе, и посмотрела на него с лёгким, почти насмешливым вызовом.
— Наш брак начинается, Амир. Желаю нам обоим продуктивного года.
Амир сидел, ошеломлённый, сжимая в руках папку с контрактом. Он думал, что заключает сделку с наивной девушкой. Он только что понял, что заключил сделку с равным себе противником. И он даже не начал читать правила её игры.
Глава 3. Холодный огонь никяха.
Зал ресторана был залит ослепительным, почти стерильным светом. Не для праздника. Для осмотра. Сотни глаз — родственников, друзей семьи, деловых партнёров — сканировали его, как товар на аукционе.
Амир стоял, ощущая на себе вес этих взглядов, и чувствовал себя не женихом, а главным экспонатом на выставке достижений семейного хозяйства.
Его отец сиял. Мать украдкой смахивала слёзы облегчения. Они победили. Их воля, их династия, их понятия о чести — всё это было торжественно упаковано в его новый смокинг и сейчас выставлялось на всеобщее обозрение.
И вот появилась она.
Фатима шла к нему через зал, и шепот восхищения прокатился вслед за ней. Её свадебное платье было образцом сдержанной, безумно дорогой элегантности — ни единой стразы, лишь идеальный крой и тяжёлый шёлк, отливавший матовым жемчугом.
Фата, закреплённая изящным гребнем, была не воздушной дымкой, а скорее символом статуса, как мантия королевы.
Но не это заставило Амира застыть. Её лицо. Оно не выражало ни девичьей робости, ни трепетного счастья. Оно было абсолютно спокойно. Величественно. В её осанке, в твёрдом, ровном шаге читалась не покорность, а принятие.
Как полководец, принимающий командование над новой армией. Она не шла к своему суженому. Она выходила на предназначенную ей позицию.
Она остановилась рядом. Не приближаясь. Не касаясь. От неё пахло холодным, почти ледяным цветочным ароматом. Ни капли тепла.
Их взгляды встретились. В её глазах он не увидел ни намёка на волнение. Лишь короткий, оценивающий кивок, будто она проверяла, соответствует ли он дресс-коду их общей сделки. Амир почувствовал прилив абсурдной ярости.
Он был здесь, разыгрывая эту пошлейшую комедию, а она… она выглядела так, будто всё идёт строго по её бизнес-плану.
Церемония никяха началась. Голос имама лился плавно и торжественно. Родственники умильно перешёптывались. Амир механически произносил положенные слова, чувствуя, как каждое из них падает ему на душу тяжёлым, фальшивым грузом.
Он говорил «да», а в голове кричало «нет». Он соглашался, а всё его существо протестовало.
И тогда он посмотрел на Фатиму, ожидая увидеть ту же отстранённую маску. Но она смотрела прямо на него. И в её взгляде, в самый торжественный момент, когда имам объявлял их мужем и женой, он увидел нечто, от чего у него похолодела кровь.