— Тссс, — его шепот прозвучал прямо в ухо, обжигающе тихий и резкий. — Хочешь, чтобы нас нашли?
Я замерла. В его голосе не было насмешки. Была холодная, жесткая команда.
Через несколько секунд, которые показались вечностью, он слегка ослабил хватку, но не отпустил меня. Его губы снова приблизились к моему уху.
— Если уж собралась рыскать по ночам, — прошипел он, и каждый звук был отточен, как лезвие, — выучи сначала элементарные заклинания тишины. Или хотя бы сноровку нарасти. Ты ходишь, как раненый тролль в лавовой кузнице.
Его слова, такие привычно-саркастичные, в этой ситуации, в этой опасной близости, звучали иначе. Как шифровка. Как прикрытие.
Я с силой оттолкнула его руку ото рта.
— А вы что здесь делаете? — выдохнула я, и мой шепот дрожал от ярости, смешанной с диким, неконтролируемым возбуждением от погони и опасности.
В полумраке я увидела, как блеснули его зубы в усмешке.
— Охраняю свой покой от слишком любопытных учениц, — парировал он так же быстро. — И складываю по полочкам их многочисленные… промахи. На сегодня, мисс Лия, ты исчерпала их лимит.
Он наконец отпустил меня и отступил на шаг, растворяясь в тени. Казалось, он вот-вот исчезнет, как и появился.
— Иди спать, — его голос донесся уже из темноты. — Не все двери стоит открывать. Некоторые… кусаются.
Я слышала, как его шаги затихают вдали. Я стояла, все еще прислонившись к стене, пытаясь перевести дыхание и осмыслить произошедшее. Он снова меня спас. Прикрыл. И… и предупредил?
Я сделала шаг вперед, и моя нога наткнулась на что-то. Я посмотрела вниз. Это была дверь. Небольшая, потертая, почти незаметная в стене. И она была… приоткрыта. На сантиметр. Совсем чуть-чуть.
Он ее открыл. Намеренно. Пока отступал в тень.
Я медленно протянула руку и толкнула створку. Дверь бесшумно подалась, открывая узкую, темную лестницу, ведущую куда-то вниз.
Я обернулась и посмотрела в ту сторону, где исчез Сэмсон. В груди все еще бешено стучало сердце, а на губах теплилось странное, непонятное чувство.
Он не просто прикрывал меня. Он вел. Он был не врагом. И не другом.
Он был союзником. Невольным, тайным, насмешливым. Но союзником.
Я глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий тайной, и шагнула в темноту за дверью. Охота продолжалась. Но теперь я знала, что охотник не один.
Глава 11
Мысль о том, что расследование зашло в тупик, была почти так же невыносима, как и сам факт того, что я сидела здесь, в этом приторно-милом кафе с кружевными занавесками и запахом сладкой выпечки, на свидании.
Инициатива исходила от Вирены. Она, с присущим ей напором, убедила меня, что «нужно отвлекаться», что «все так делают» и что «Кайл такой милый и тебе понравится». Кайл, как выяснилось, был тем самым симпатичным однокурсником с факультета пиромантии, который однажды помог мне поднять уроненные книги.
Теперь он сидел напротив меня, улыбаясь ослепительно-белой улыбкой, и пытался поддержать разговор. Точнее, он говорил, а я изображала из себя застенчивую буку, ковыряя вилкой безобидный фруктовый пирог.
— … и тогда я такой бах! — он сделал выразительный жест рукой, чуть не опрокинув стакан с соком. — И пламя выстрелило аж до потолка! Профессор аж поседел, ха-ха! Ну а ты, Лия? У тебя тоже такие… огненные случаи бывают?
Он подмигнул мне, явно довольный своей шуткой. Я попыталась изобразить смущенный смешок, который больше походил на предсмертный хрип.
— Н-нет, — пробормотала я, глядя на свой пирог, как на спасительный круг. — У меня в основном… лужи. Большие, мокрые лужи.
Кайл засмеялся, но в его глазах мелькнуло недоумение. Разговор снова зашел в тупик. Я чувствовала себя актрисой, которую заставили играть в пьесе на неизвестном языке без репетиций. Каждая секунда была пыткой. Я анализировала его как потенциального подозреваемого (слишком глуп и самовлюблен для заговора), строила планы побега и отчаянно пыталась вспомнить, о чем вообще говорят на свиданиях обычные девушки.
— Ты знаешь, ты очень загадочная, — Кайл наклонился через стол, понизив голос. Его взгляд стал томным. Слишком томным. — Молчаливая. Мне это нравится. Чувствуется глубина.
«Глубина моего отчаяния, ты имеешь в виду?» — пронеслось у меня в голове.
— Спасибо, — просипела я.