— Как видишь, ошибался в уме.
— Но не в самостоятельности.
Маккей ничего не сказал на это, лишь с усталостью в голосе повторил:
— Сегодня отдыхай, а завтра начнёшь с новыми силами.
— Маккей…
— Завтра, все завтра. Хорошего праздника.
Йен повесил трубку и лбом уперся в деревянный корпус телефона, висевший на стене.
Шейл тут же спросил:
— Кого будем убивать?
Йен закрыл глаза:
— Для начала — меня. Ведь знал же… Знал и так сел в лужу.
— Йен… — рука Вэла поддерживающе легла на его плечо. — Справимся. Ты со всем разберешься — я в тебя верю. Все наладится.
Йен лишь чуть повернул голову в бок, рассматривая Вэла:
— Ты телефонировал Изабель?
— Да. Я даже заехал к ней с утра.
— И..? Что она хотела?
Вэл улыбался старательно искренне и у него это хорошо получалось — светский опыт не пропьешь и не потеряешь в тюрьме:
— Она сказала, что её мужа настойчиво предупредили эти предпраздничные дни держаться от меня и моего дома как можно подальше.
Йен даже выпрямился:
— Так и сказали?
— Так и сказали.
— И кто такой заботливый оказался?
Вэл вздохнул, скидывая с себя пальто на диван:
— Изабель не знает, кто. Но, зная знакомства Родерика, её мужа, могу предположить, что это или Портер, или Сноу.
— Небеса, опять они.
Вэл кивнул:
— Да, твои подчиненные. Кто-то из них.
Йен поморщился: когда в подвале лежит Ловчий, такие предупреждения пугают. Их нельзя игнорировать — Ловчий не тот, кто пожалеет слуг, Ловчий не тот, кого остановят амулеты. Йен потер висок:
— Ясно… Тогда можешь договориться со своей сестрой и отослать прочь из дома Аликс, Сержа и Габи? Желательно и остальных куда-нибудь, но так, чтобы об этом не стало известно. И слуги же…
Вэл не совсем понял его: