— Хмм, еще один щенок нарисовался.
— Маккей! — с вызовом сказал Вэл, заметивший, что тот сидит в кресле хозяина кабинета, а Йен на стуле для допрашиваемого.
Маккей тяжело встал из-за стола:
— Изволь выполнять свои обязанности. Я тебе за что плачу? За охрану Вуда, и почему, ответь, сейчас я выполняю эти обязанности? — Он пошел на выход, махая рукой Вуду: — будь добр, обрадуй парня — ему семья важнее всего на свете. И да, разрешение на перевод Шейла я дам — сейчас распоряжусь охране. Если у тебя и впрямь есть другие доводы, то тут ему слишком опасно. И учти, доводы должны быть у меня на столе не позднее месяца! Месяц на все, понял?
— Что. Тут. Происходит? — точка, словно вбитый в стену гвоздь, после каждого слова Валентайна так и слышалась.
Йен встал и пристально посмотрел Вэлу в глаза:
— Прости.
— За что? За побег? Это что-то новенькое.
— Прости, я в политических интригах не разбираюсь. И… Серж, мне кажется, невиновен.
— Он не Безумец? — опешил Вэл. Он даже дар речи потерял: — Ты же… Мы же… Нет, он точно Безумец. Вспомни человейник.
— Есть вероятность, что он не сам пошел на эти преступления. Его заставали под применением ментоскопа. А, может, и второго медальона, который «полн.к.».
Дверь за Маккейм закрылась, и Вэл подошел ближе к Йену:
— И? Маккей про него говорил, что ему тут опасно?
— Да. Его надо отсюда забирать. Если тебе дорог и этот брат. Кстати, Марк тоже в опасности, впрочем, как и ты. Может, Безумца и остановили, но того, кто дергал за веревочки, пытаясь уничтожить Шейлов руками же самих Шейлов, еще не остановили.
— Серж… Он мог не сам?
— Он невиновен. — Йен все же добавил: — Кажется.
Вэл растерянно уточнил:
— Ты не уверен?
— Я хочу знать точно, но пока это невозможно. Но я найду ответ на этот вопрос.
— И я могу забрать Сержа домой?
— Нет. Домой не получится — его свели с ума. Ты же видел его там в человейнике — он был безумен. Он нуждается в присмотре и лечении, но не тут. Его надо лечить.
Шейл без слов порывисто обнял Йена, вызывая недоумение.
— Он мне был как друг, как брат… Три года он поддерживал меня во всем. И его предательство было для меня страшным ударом. Ты не представляешь, каким. Я… Спасибо, что ты вернул мне веру в друга и брата.
— Вэл…
Тот отпустил, отходя чуть в сторону. Йен признался:
— Вэл… Я в политике ничего не понимаю. Я инспектор полиции. Дай мне труп, я найду улики, найду свидетелей, найду, быть может, убийцу. Но в политике я ничего не понимаю. И я не уверен, что что-то пойму и смогу найти настоящего виновного.
— Не Маккей?
— Скорее нет. И он утверждает, что не Дюпон-Леру. И я… Я не знаю — кто.
— Я помогу, Йен. Ты же не один.
— А еще мне герцога дадут. Вот какой из меня, дохлые феи, герцог?