— Так-то оно так, но ведь он кучу народу порешил. Не по-божески это — сохранять такую жизнь, не по-божески.
Он провел Йена по погруженному в полумрак коридору — время сна, даже у отпетых негодяев и преступников.
Вэл, поди, уже обнаружил побег… И теперь рвет и мечет. И обидится опять.
Охранник остановился перед дверью камеры с номером восемь и заглянул в глазок:
— Не спит… Буйный он, кричал все время и пытался кидаться на всех. Так что он в смирительной рубашке… И под успокаивающими.
— Дверь откройте, — приказал Йен. Он до сих пор боялся, что не успеет поговорить с Сержем, не успеет, и тогда кусочек странной мозаики не встанет на свое место, а Йен так и не разгадает тайну происходящего вокруг Шейлов. Вэл, или даже Аликс могут пострадать. Интрига оказалась гораздо серьезнее, чем склоки братьев за наследство.
Охранник только кивнул и зазвенел ключами — магов в охране было маловато, так что замки стояли обычные, безмагичные.
— Я тута постою, стукните, как закончите.
Йен вошел в камеру.
Серж сильно сдал. Похудел. Спал с лица, на котором только и горели глаза, лихорадочные и безумные. Черные волосы ему остригли, и сейчас он ничем не напоминал пытавшегося выглядеть солидно секретаря Валентайна Шейла.
Серж сидел на полу в дальнем углу камеры, стены и потолок которой были заботливо обиты мягкими одеялами, словно детская колыбелька. Под потолком висела лампа на магических кристаллах, еле освещая камеру.
Йен осторожно и медленно, чтобы не провоцировать Сержа, подошел к нему и опустился на корточки.
— Серж…
Тот вскинулся на голос, но зрачки, узкие, как точки, не давали надежды на беседу. Тем не менее Серж отчаянно зашептал, глядя куда-то в сторону:
— Валу… Валу… Скажите… Я не хотел… Валу…
Йен протянул к нему руку, от которой Серж подался в сторону.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда…
— Валу… — с тоской в голосе выдавил Серж, словно другие слова у него закончились. Или он их не помнил.
— Я передам Валу, кто бы это ни был.
Йен все же понял, что опоздал. Очень сильно опоздал, и охранник не врал, когда говорил, что Виардо совсем сошел с ума. Иногда случается и такое. Значит, слухи про ментоскопы не лгали.
Серж, качаясь из стороны в сторону, безумно шептал:
— Я не хотел убивать… Не хотел… Больно… Заставляли…
Его хотелось утешить — слишком страшны были беззвучные слезы, текущие из глаз безумного Сержа. Йен провел по лысой, бугристой голове пальцами, внезапно натыкаясь на многочисленные крошечные шрамы там, где входят иглы ментоскопа. Шрамов было отвратительно много, и один за одним они рассказывали историю того, как кто-то отчаянно сопротивлялся, но его все же сломали.
— Валу скажите…
Валу — Валентайн, вдруг понял Йен.
— Я скажу Валу, не бойся… Было больно?
Серж замотал головой:
— Валу… Я не хотел.
— Тебя допрашивали с ментоскопом?
— Валу… Я не хотел…