Слезы продолжали катиться по его исхудавшим щекам.
Кажется, Серж не был способен на большее. И про лару Сесиль уже не спросишь.
Йен выругался и потянулся за тонкой, еле заметной зеленой нитью магии, любопытно проникшей сюда за ним. Нить неохотно, словно понимая, что не поможет, обвилась вокруг шеи и головы Сержа, продолжавшего плакать и шептать о Валу.
Йен встал и направился прочь из камеры — ему еще собственный кабинет обыскивать, хотя его наверняка уже зачистили после Дюпон-Леру. Знать бы еще, чья это была идея с Безумцем и зачем кому-то нужен был Ловчий. Ясно было только одно — Шейлы даже за все сокровища мира никогда бы не уступили и не продали свое родовое гнездо. Их можно было только уничтожить. Наверное, было забавно прорабатывать план, в котором Шейлы уничтожали друг друга.
Путь назад был гораздо быстрее, и лампа под потолком лифта даже почти не мигала.
***
Маккей ждал Йена в кабинете, сидя в кресле, которое должно было быть его.
Пахло гарью и недовольством. Желудь, висевший на груди, предупреждающе нагрелся.
Маккей подался вперед, грудью упираясь на стол, и ласково сказал:
— Щенок… Доволен?
— Чем именно? — холодно спросил Йен, подходя к столу и замирая над Маккеем. Отсюда, сверху, были хорошо заметны и седина в его рыжих волосах, и наметившаяся лысина, и морщины на лице, показывавшие, что этот маг стар и сильно устал. И дико раздражен.
— Тем, что заставил меня бросить все и нестись сюда в праздничный, мать его за ногу, день!
— Никто вас не заставлял нестись сюда.
— Поговори мне еще. Знаешь, скольких я таких щенков научил знать свое место?
— Я знаю свое место.
Маккей тяжело выпрямился, и стало ясно — Йен его заставил покинуть королевский бал: на Маккее, кроме смокинга, были короткие, смешные штаны и черные гольфы, как носят лишь в детстве и в присутствии королевских особ на балу.
— Зачем к Виардо полез? Что тебе от него надо?
— А вам от него что нужно было? — вопросом на вопрос ответил Йен.
— Мне? Ничего, — усмехнулся Маккей. — Только торжество правосудия, в результате которого этот подонок окончательно сошел с ума.
Йен задал следующий вопрос:
— Кто его допрашивал?
Маккей даже соизволил ответить:
— Твой дознаватель Портер. В твоем отделе все владеют ментоскопией. А что?
— А вы?
— А мне в деле Безумца хватило твоего мнения о его виновности. Мне нужно только правосудие. Над этим ли Шейлом, над другим ли — убивать людей запрещено, вообще-то.
Йен продолжил с вопросами — ему же пока отвечали, правда, по непонятной причине:
— Вы… Зачем вы убили Дюпон-Леру? Боялись, что всплывут ваши делишки с Виардо?
Маккей криво улыбнулся, не отводя взгляд в сторону:
— Повторюсь, меня волнует только правосудие, — он был полностью уверен в своих словах. — Визиты к Виардо были запрещены только из-за его безумия. Думаешь, Валентайн Шейл был бы рад видеть своего брата в таком вот состоянии? Повесить бы этого Виардо, да чего-то в душе царапает, что больных не вешают, а лечат. И Дюпон-Леру я прикончил по одной простой причине — мне эль фаоль нужен живым. А ему — нет. Он выполнял приказ короля. Речь, между прочим, о твоей жизни шла. — Указательный палец Маккея больно уткнулся в Йена.
— Я как-то в курсе. Зачем вы меня назначили главой отдела магических расследований? Это же место Дюпон-Леру было.