— Видишь эти символы? — Дамиль повел ладонью Андреаса выше, на плечо, где начиналась черная вязь. — Это знаки, чтобы призвать демонов. Когда моя жена погибла в прошлой войне, я нашел старинные ритуалы… В ту ночь я отдал себя в их власть. Для того, чтобы получить все. Богатство, власть, стать непобедимым в бою… Говорят, я чудом выжил. Я этого не помню. Плату болью они взяли, как видишь, качественно. С тех пор я не жалею никого.
Андреас слушал Дамиля настороженно, подобравшись, как дикий звереныш, готовый к боли. Но поначалу боли не последовало. Андреас вскинул большие удивленные глаза на Дамиля и шарахнулся от него в суеверном страхе.
— Так ты связался с демонами? Черт… Это же страшно! Они могли тебя убить!
Палач Востока разоткровенничался. Андреас никогда не слышал никаких историй про демонов и остальные темные дела. И сейчас его пробила дрожь.
Дамиль отступил на несколько шагов назад, зашнуровывая жилетку снова. А потом вскинул ладонь, и из нее вырвалось темное щупальце магии. Оно обвило Андреаса за шею, швыряя на колени на грубые камни. Давая понять, что отныне пощады не будет.
— Нет! — вскрикнул Андреас, успев заметить, как темные щупальца магии вырвались из ладони Дамиля.
«Только бы это случилось быстро… моя смерть!» — подумал Андреас в отчаянии. И ощутил удушье.
Милосердно со стороны Дамиля… потому что вслед последовала темнота. Андреас почти мгновенно потерял сознание.
Амир вернулся домой раньше Тахиры. Она еще на неделю осталась гостить у их дальней родни. Соображения безопасности, что поделать. Войдя в замок, Амир услышал шепот слуг о пленнике в подземелье… и похолодел. Понимая, что отец вернулся раньше.
Сапоги Амира часто, почти бегом стучали по каменным ступеням. А пальцы дрожали, когда он отмыкал решетку. За те недели вместе парни успели подружиться. А главное… Тахира. Разве она переживет, узнав, что ее возлюбленного по незнанию замучил ее же отец?
— Андреас! — Амир ворвался внутрь, в слабых отсветах факела из коридора пытаясь осмотреться.
Андреас обессилено повис на цепях, едва переводя дыхание. Перед глазами изредка плыли круги. Но часто ему везло. И Андреас отключался. Слухи оказались правдивыми. А Палач — мастером своего дела. Даже следов не оставлял… почти. То ли с Андреасом он был особенно жесток, то ли, наоборот, бережен? Никто не знал.
Андреас понял одно точно. Он слабак. Ведь от слепящей боли то и дело терял сознание. Правда, после Палач был милосерден и оставлял в покое. Не приводил пленника в чувство, а уходил, словно выполнив работу. Успокоив свою совесть. Но… Андреас будто бы ощущал что-то личное, проскальзывающее местами в нем. Будто это не то месть, не то истерика какая-то. Выплескивающая не голосом, не криком, а ударами. Андреас догадывался: Дамиль, наверняка, почуял, как зверь, влюбленность пленника в Тахиру. И хотя они никогда не говорили об этом, Дамиль будто мстил Андреасу за то, что тот посмел полюбить его дочь. Что мог навредить ей, забрать силой или еще что похуже, будь расклад сил другим.
— Амир? — слабым голосом позвал Андреас, услышав друга. — Ты ли это? Ты нарушил отцовскую волю ради меня? Я же помню, если у меня не мутится в голове, что ты уехал и должен оставаться в крепости далеко отсюда. Тахира с тобой? Уведи ее… Не нужно подвергать опасности!
— Я ничего не нарушал! Просто приехал раньше Тахиры… Ох, Андреас… я был уверен, что примчусь раньше отца, что поговорю с ним. Он не тронул бы тебя, я не дал бы, я… — у Амира перехватило горло комком.
Амир подбежал к Андреасу, дрожащими руками размыкая цепи. Амир помнил, что он болезненный малый. Да и страшно представить, что с ним было. Ведь стоило разомкнуть оковы, как Андреас едва не упал на пол. Амир подхватил его, чтобы дотащить до деревянной лавки. И зачерпнул в горсть воды из грубого ведра — не для того ли принесенного, чтобы окатить пленника и привести в чувства? Но Амир лишь осторожно смочил ею лоб Андреаса, мимоходом радуясь, что жара нет.
Андреас обессилено откинулся на руки Амиру. Так странно: даже в этом подземелье, но в дружеских руках, а не во враждебных руках Дамиля, Андреас чувствовал себя в безопасности. Хотя умом понимал, что этот горячий юноша может сколько угодно твердить, что не дал бы в обиду. Но в действительности его слово против слова Палача Востока ничего не значило. А значит, гибель Андреаса все еще стояла неподалеку.
— Все хорошо, — выдохнул Андреас тихо, даже не открыв глаз. — Не переживай за меня. Это… было понятно с самого начала. Что твой отец не поверит мне. Не послушает меня. Я пленник. Он Палач. Он просто делает свою работу. И никогда никого не жалеет. Я… не злюсь на него. Не злись и ты, Амир. Это же твой отец. А я… просто один из пленников.
Андреас ухватился холодными пальцами за горячую руку Амира, будто боясь, что он исчезнет. Сам не знал, зачем убеждал друга не ссориться с Дамилем. Зачем выгораживал своего мучителя? Наверное, обостренное чувство справедливости работало и сейчас. Андреас знал, что от его смерти ничего не изменится. И не хотел портить собой отношения отца и сына. А может… Андреас делал это во имя дочери Дамиля, Тахиры? Воспоминания о ней, как о светлом ангеле, освещали темное подземелье. И Андреас почувствовал, что хочет быть милосердным.
— Я благодарен тебе за передышку. За то время, пока я гостил в твоем доме. Именно гостем, а не пленником в подземельях. Мне… было хорошо. С тобой. И с Тахирой. Не рассказывай ей правду. О том, что произошло… и еще произойдет со мной. Я не хочу, чтобы она плакала. Узнав о мучениях или о моей смерти.
— Я вытащу тебя отсюда, — Амир сжал ладонь Андреаса, хмурясь. — Я поговорю с отцом. Он отпустит тебя! Он должен… должен послушать!
Амир вздохнул, низко опустив голову. Прекрасно понимал, что отпускать Андреаса никто уже не захочет. Вдруг бы он узнал какие-то тайны, пока «гостил» в гравидском плену?
Качнув головой, Амир перебросил руку Андреаса себе на плечи. Он был так слаб, что Амир практически поволок его на себе к двери.
— Я отведу тебя в нормальную комнату! Тебе нужно отдохнуть. А мне — осмотреть тебя, — строго проговорил Амир, не терпя возражений. И не подумал о том, что комната не охраняется.
Андреас застонал негромко, жалобно, схватившись за шею Амира. Каждую клеточку тела охватывала боль. Первой мыслью, мелькнувшей в его голове, было: «Нужно бежать… Амир же выводит из подземелий… это шанс!» Но эта мысль потухла под суровым гнетом реальности. Андреас едва мог передвигать ногами, не то, что бежать. И если бы не Амир, то упал бы на каменный пол и не дышал бы больше.
— Брось меня, оставь меня, — чуть не расплакался Андреас от боли и отчаяния. — Твой отец разозлится на тебя. А я… Я уже не жилец. Дамиль не выпустит меня из вашего дома. Отправит назад, в подземелья. А там я долго не протяну. Ты же видишь мое состояние. Позаботься о Тахире. Пожалуйста.
Андреас схватился за плечо Амира и не постеснялся умолять его. Не о снисхождении для себя. А о том, чтобы он позаботился о своей сестре.
— Не смей так говорить! — прорычал Амир, едва держась от того, чтобы залепить Андреасу пощечину, будто заставляя очнуться, уж очень хотелось. — Я вылечу тебя. Позабочусь лично. По крайней мере, скажу отцу поначалу, что он так тебя доконает и точно ничего не узнает. А потом, когда тебе станет лучше, я поговорю с ним серьезно. О тебе. О нашей дружбе. О вас с Тахирой.
С этими словами Амир открыл нужную комнату, заводя Андреаса внутрь. Это были простые, небольшие покои. Амир уложил его на чистую постель, открывая окна с резными решетками, чтобы пустить свежий воздух вместо удушающего зноя. Свободный ветерок влетел в комнату, взъерошивая волосы Андреаса. Амир прикрыл глаза, тихо вздыхая. Пока пленник был плох, но Тахира много рассказывала брату о лечебных травах!
Андреас прикрыл глаза и не стал ничего отвечать. Ему не хотелось обижать Амира, ведь друг искренне желал помочь. Но… после первого раза, после первого его отъезда что-то сломалось в самом Андреасе. И он больше не верил в то, что судьба будет к нему благосклонна. Уже такое было: мечты, надежда на счастье. Амир звал его гостем, Тахира целовала его так сладко. А потом Амир и Тахира уехали, и для пленника наступил ад.