Я ускользнула в ванную до того, как он пришел в спальню за вещами. Но это не значит, что смогу избегать его вечно.
Хорошо, что часть моей одежды висела на сушилке рядом со стиральной машинкой. Поэтому я смогла принять душ, переоделась в джинсы и клетчатую футболку бежевого цвета, после чего выслушала волосы, завязала их в высокий хвост. Думала о том, чтобы замазать тональником полосы на щеке, но решила их не трогать. Пусть Герман видит, что со мной сделала его мать. И конечно, возможность помозолить глаза свекрови следами, которые она на мне оставила, я тоже не могу упустить.
Теперь нужно собраться с силами и выйти из ванной. Это оказывается непросто. Приходится снова прикрыть глаза, сделать пару глубоких вдохов и выдохов, прикусить язык.
Резко распахиваю веки, отталкиваюсь от столешницы, в которую встроена раковина, разворачиваюсь и размашистым шагом, пока не передумала, направляюсь к выходу.
Стоит мне аккуратно открыть дверь, как сразу слышу недовольный голос свекрови:
— Ты же только домой пришел и сразу уходишь?
— Мама, у меня работа, — по глухим словам Германа понимаю, что он сдерживается из последних сил.
Видимо, Ольга Борисовна выносит мозг сыну с момента, как тот пришел домой.
Невольно улыбаюсь, но уголки губ сразу же опускаются, как только я выхожу в коридор. Бросаю взгляд на приоткрытую дверь напротив, за которой как раз находится наша с мужем спальня. Цепляюсь взглядом за полоску света на полу, но мужа со свекровью не вижу.
Выдыхаю.
— У тебя всегда работа. На мать никогда нет времени, а я, между прочим, невечная, — канючит женщина.
— Не начинай! — грубо осекает ее Герман. Он, явно, не в духе. Обычно муж не разговаривает настолько жестко со своей матерью.
Желудок стягивается в тугой узел. Сердце начинает намного быстрее биться в груди. Хочется спрятаться обратно в ванной, чтобы не попасть под горячую руку мужа. Но подозреваю, что Герман дальше пойдет именно в комнатку, из которой я вышла, поэтому стискиваю зубы и на носочках иду в сторону кухни.
Вот только даже пару шагов не успеваю сделать, как слышу всхлип.
Закатываю глаза.
Начинается любимый спектакль одного актера, где главную роль играет Ольга Борисовна. Он включает в себя крокодиловые слезы и напоминание сыну, что женщина столько лет в одиночку его растила сына.
— Ге-е-еровка, — тянет свекровь, выдавливая из себя очередной всхлип. — Зачем т-ты т-так? Т-ты же у меня единственный с-с-сынок…
Слышу тяжелый вздох.
— Мам, давай не сейчас, — гораздо мягче произносит муж, после чего раздаются тяжелые шаги.
Они приближаются!
Ускоряюсь.
Жаль, что далеко уйти не удается.
— Алена! — слышу за спиной грубый голос мужа.
Желудок ухает вниз.
Паника резко накрывает меня.
Не останавливаюсь.
— Алена! — окликает Герман громче. — Я, вообще-то, к тебе обращаюсь, — недовольство наполняет голос мужа.
Хотя я почти бегу, Герман нагоняет меня буквально за пару секунд и сразу же преграждает путь.
Застываю. Задерживаю дыхание.
Смотрю себе под ноги — лишь бы не на мужа.