Его версия дома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я сделала паузу, думая, чем заполнить тишину, и неосторожно выпалила первое, что пришло в голову:

— Только вот Джессика, наш капитан, чуть ногу не повредила. Упала. Но… слава богу, наш новый психолог был рядом. Он её поймал. Такой быстрой реакции я ещё не видела...

Слова сорвались, и я сразу же пожалела. Зачем я это сказала? Теперь он подумает, что у нас в команде одни проблемы.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было освещено неоновыми отблесками с улицы. Улыбка не исчезла, но в его глазах что-то изменилось. Они стали острее, внимательнее. Как будто я случайно нажала на невидимую кнопку.

— Психолог? — переспросил он мягко, почти небрежно. — В университете? Интересно. И как же его зовут, этого… спасителя?

— Мистер Ричардсон, — я позволила себе тихий, смущённый смешок, вспоминая взволнованные лица подруг. — Девочки после тренировки только о нём и болтали.

Коул улыбнулся — шире и искреннее, чем до этого. В его глазах вспыхнул одобрительный, почти гордый огонёк.

— Ричардсон? Ого, да вам повезло... Слышал о таком, прекрасный специалист, — сказал он ободряюще. — Именно такой человек и нужен вам, спортсменкам. Чтобы помогать справляться с давлением, концентрироваться.

Он слегка повернулся ко мне, и его голос стал мягче, задушевным.

— Знаешь, малышка, это даже к лучшему, что он оказался рядом. Если у тебя бывают… трудные моменты, — он сделал лёгкую, тактичную паузу, — то теперь есть к кому обратиться. Профессионалу. Куда лучше, чем держать всё в себе.

Его слова были такими тёплыми, такими правильными. Они снимали чувство вины за мою тревогу. Как будто он давал мне разрешение быть слабой, но — с правильным человеком.

— Я… я не знаю, — неуверенно сказала я. — Мне бы не хотелось… отнимать у него время. И…

— И что? — мягко подбодрил он.

— И это немного неловко. Говорить о таком с… незнакомцем.

Коул кивнул, его выражение стало понимающим, почти отеческим.

— Конечно, поначалу всегда странно. Но иногда именно с незнакомцем говорить проще, чем с теми, кого знаешь всю жизнь. У него нет предвзятости. А я слышал, он умеет располагать к себе. — Он встретился со мной взглядом, и в его голубых глазах была полная поддержка. — Обещай мне одно, малышка. Если станет слишком тяжело… дай ему шанс. Сходи на одну консультацию. Ради меня. Я буду спокоен, зная, что о тебе заботится лучший специалист. Это ведь и есть настоящая забота — обеспечить тебе правильную помощь, а не просто окружить цветами.

— Хорошо, — тихо согласилась я, чувствуя странное облегчение. — Я подумаю.

— Умница, — сказал он, и в его голосе прозвучало глубокое удовлетворение.

Всю дорогу мы болтали. Просто обо всём. О тренировке, о Мии и её бесконечных историях, о том, как тяжело давались первые прыжки, как я выиграла первый турнир. Коул слушал так внимательно, задавал такие точные, простые вопросы, что я сама удивлялась, как легко и тепло становилось на душе. Казалось, он искренне хочет знать каждую мелочь моего мира.

Внутренне я понимала — скорее всего, он просто проявляет заботу, как друг семьи. Но внутри… что-то маленькое и тихое начинало шевелиться, греть щёки и заставлять сердце биться чуть быстрее, когда он смотрел на меня, смеясь над какой-нибудь моей наивной фразой.

Машина уже сворачивала на нашу улицу, когда это накопившееся, смутное чувство вырвалось наружу неуверенным вопросом.

— Коул… а мне… мне перед тем ужином говорили, что придут трое… но тогда пришли только вы один… — я запиналась, чувствуя, как слова становятся тягучими и неловкими. — Я думала… обычно…

Я не могла договорить. Это звучало бы глупо. Навязчиво.

Он повернул ко мне голову, и в его глазах, обычно таких ясных, мелькнуло что-то сложное — быстрая тень, которую я не успела расшифровать. Но голос его остался тёплым, заинтересованным.

— Обычно? — просил он продолжить.

Я сделала глубокий вдох, глядя на свои руки.

— Обычно папины коллеги приходят с… женами.

Он не ответил сразу. Машина плавно остановилась у нашего дома, но двигатель он не заглушил. Тишина в салоне стала вдруг очень громкой, насыщенной. Я боялась поднять на него глаза, чувствуя, как от моих неуклюжих слов всё тепло между нами куда-то утекает.

— Жена… — наконец произнёс он, и его голос прозвучал как-то… отдалённо. Не холодно, но так, будто он говорил о чём-то, что находится в другой комнате, за закрытой дверью. — Моника. Её звали Моника.

Он повернулся ко мне, и его лицо было спокойным, но в глубине голубых глаз бушевала целая буря — боль, тоска, что-то сломанное и острое.