Его версия дома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не стал ждать, пока её испуг перерастёт в панику. Моя рука, лежавшая на столе, плавно поднялась, и я похлопал ладонью по сиденью рядом со мной. Жест был не приглашающим, а властным. Приказом.

— Садись. Не стесняйся, — произнёс я, и в голосе моём зазвучали нотки, не терпящие возражений.

Она замерла в нерешительности, оглядываясь на своих подруг. Но те, увидев перемену в моём поведении, уже перестали хихикать. Они смотрели с замиранием сердца, как их подруга оказывается в ловушке, которую они сами и расставили.

Я не стал повторять. Просто поднял бровь, и этого оказалось достаточно. Она, словно ошпаренная, робко подошла и опустилась на край стула, сохраняя между нами жалкие сантиметры дистанции. Дрожь мелкими мурашками пробежала по её рукам.

Я медленно, демонстративно, положил свою ладонь ей на талию. Кожа под тонкой тканью платья была холодной. Я почувствовал, как всё её тело напряглось, превратившись в струну. Затем, без усилия, но и без возможности сопротивления, я притянул её ближе, сократив дистанцию до нуля. Она вжалась в меня боком, затаив дыхание.

Но я смотрел не на неё. Я смотрел через её плечо.

Прямо на Коула.

Наши взгляды встретились. В его глазах — удивление, быстро сменившееся одобрением, а затем и чистейшим, неподдельным восторгом. Он увидел то, что хотел увидеть: своего брата. Хищника. Человека, который наконец-то перестал бороться с природой и взял то, что ему причитается.

Он медленно поднял руки в шутливом жесте капитуляции, его лицо расплылось в широкой, довольной улыбке. Он явно, почти театрально, кивнул мне, его губы беззвучно сложились в слова: «Она твоя».

Правило было нерушимым. Коул никогда не будет трогать то, что не было изначально его. А теперь она была «моей». Отмеченной. Взятой под защиту моего мнимого права собственности.

Я ответил ему едва заметным кивком, сохраняя на лице маску удовлетворённого охотника. Внутри же всё выло от бессилия и гнева. Чтобы спасти её, мне пришлось надеть его шкуру. Чтобы вырвать её из его пасти, мне пришлось притвориться, что я вожак этой стаи.

И самое ужасное было в том, что у меня это получилось. Слишком хорошо.

Я повернулся к Лоре. Её лицо было бледным, губы подрагивали. Она смотрела на меня, как кролик на удава — загипнотизированная страхом, не в силах пошевелиться.

Моя рука на её талии оставалась неподвижной, тяжёлой и властной. Я удерживал её там, на безопасном расстоянии, не позволяя себе ни на миллиметр опуститься ниже. Эта точка соприкосновения была границей, барьером, который я не мог и не хотел пересекать. Я чувствовал под пальцами тонкий стан, хрупкость, которая вызывала во мне не желание, а щемящую, почти отеческую тревогу. Ей восемнадцать, не больше. А я… я никогда не приму партнершу, которая моложе меня на столько, что между нами пролегает пропасть из двух десятилетий и совершенно разных жизней. Мысль о таком неравенстве, о такой уязвимости, была отвратительна.

Но спектакль требовал жертв.

Я наклонился к ней. Медленно, нарочито неспешно, давая ей и ему прочувствовать каждый градус сокращающегося расстояния. Мой взгляд скользнул по её щеке к мочке уха, туда, где золотистые детские волоски смешивались с запахом дешёвых духов.

Мои губы оказались в сантиметре от её кожи. Я чувствовал исходящее от неё тепло и дрожь.

— Красивое имя… — прошептал я. Мой голос был нарочито низким, обволакивающим, он вибрировал в тишине, что установилась между нами, словно заменяя собой грохот музыки. Я вложил в него всё, чему научился за годы наблюдения за Коулом — лёгкую насмешку, намёк на одобрение, тень опасности. — …Тебе идёт.

Она беззвучно выдохнула.

Я отклонился назад, чтобы видеть её лицо. На её щеках проступил румянец, глаза были по-прежнему полны смятения, но в них уже не было желания сбежать.

Я снова бросил взгляд на Коула. Он наблюдал за сценой с нескрываемым удовольствием, попивая свой виски. Его план сработал. Его ученик превзошел ожидания.

Игра в кошки-мышки только началась, и от моего следующего хода зависела не просто её честь, а её жизнь.

— Спа-си-бо... — её голосок сорвался, разбившись о внутреннюю дрожь. Она пыталась улыбнуться, но получилось лишь жалкое, нервное подёргивание уголков губ. Её взгляд метался, цепляясь за всё вокруг — за пятна на столе, за блики на стакане, за тени в углу, — лишь бы не встретиться с моим. Словно прямой контакт мог её испепелить. — Я... как... твоё имя?

Я видел, как предательски вздрагивает её кадык при каждом глотке воздуха. И представил на её месте другую. Любую из тех, что уже прошли через частную мясорубку Коула. Представил этот же испуг, умноженный на тысячу, в глазах, которые уже ничего не видят.

— Кертис, милая, — произнёс я, и мой голос прозвучал нарочито бархатно, с лёгкой, дразнящей хрипотцой, будто мы делились какой-то своей, особой тайной. Я наклонился чуть ближе, сокращая и без того ничтожную дистанцию, позволяя ей ощутить исходящее от меня тепло и скрытую угрозу. — А тебе какое дело? Уже решила, как назовёшь наших детей?

Стыд, смущение, дикий, животный испуг — всё смешалось в один коктейль.

— Тут так шумно, да? — продолжал я, мой взгляд скользнул по её раскрасневшимся ушам, затем медленно, оценивающе, вернулся к её глазам. Я наконец разглядел их цвет — серо-зелёный, как мутное море в пасмурный день.

— Музыка оглушает. Воздух спёртый. Не могу даже толком рассмотреть, какая ты красивая.

Я ловко поймал её взгляд и не отпускал, заставляя тонуть в этой липкой паутине лжи и игры. Её зрачки были расширены, и в их глубине читалось полное подчинение и растерянность.

— Может, выйдем подышать на улицу? — предложил я, и в голосе моём зазвучали обертоны заговорщицкого намёка. Я чуть приподнял брови, взгляд стал томным, обещающим. — Тише. Свободнее. У меня тут тачка скучает на парковке. Я обещаю, будет интересно.