— Спасибо, Джесс.
— Не за что, — я ухмыльнулась, пряча внезапную неловкость. — Если честно, я думала, ты откажешься бежать со мной.
— Я и сама думала, что откажусь, — она медленно развернула обёртку. — Но... передумала.
Мы сидели и молча жевали, глядя на озеро. И это молчание было удивительно... комфортным. Никакого напряжения, никаких неловких пауз. Просто два человека, делящие тишину.
Вдоволь наглядевшись на воду, мы одновременно поднялись. И тут моя либеро неожиданно, с тихим смешком, сказала:
— Это был лучший завтрак за последние полгода.
Я уставилась на неё, хлопая ресницами, а на моём лице расплылась такая же дурацкая улыбка.
— Половинка батончика?
— Нет, — она покачала головой, и взгляд её стал серьёзным. — Нормальный разговор.
Меня будто волной окатило. По спине побежал холодок. Она сказала это так... обречённо. Будто это и правда была единственная её радость за долгое время.
Пока мы шли к выходу из парка, я решила рискнуть — раз уж она согласилась побегать, может, согласится и на большее?
— Слушай... Мы сегодня с девчонками собираемся на ночёвку к Мии. — я поджала губы, замирая в ожидании ответа. — Будем сплетничать про твоего брата. Он, кажется, совсем потерял голову от нашей горячей испанки.
Кейт задумчиво обвела взглядом парк, потом посмотрела на меня. В её глазах читалась настоящая внутренняя борьба — желание против привычного страха.
— Знаешь что? Да. Я с радостью, — выдохнула она, и в голосе прозвучала искренняя решимость.
— Супер! Тогда... — я уже собиралась выпалить адрес, как из кармана Кейт раздался настойчивый звонок. Она поморщилась, с извинением глянула на меня и поднесла телефон к уху.
— Да, мам. — Её голос вмиг стал деревянным, почти строевым. Я знала, что она из семьи генерала, но не думала, что это так на ней сказывается. Дэниел-то вон — тот ещё гуляка.
— Мне обязательно... да, я поняла. Да, я скоро буду... — она будто хотела возразить, но тут же сдалась. Просто кивнула, словно мать видела её через экран. Лицо её снова омрачилось — тем самым привычным, закрытым выражением, с которым она ходила всегда.
— Прости, Джесс... — она сунула телефон в карман. — Кажется, сегодня даже судьба против меня.
Я почувствовала, как восторг внутри меня лопнул, как мыльный пузырь. И она это видела — в её глазах читалось такое же разочарование.
— Всё серьёзно? — не удержалась я. — Если не секрет, что случилось?
Кейт махнула рукой и устало фыркнула — жест, который я видела у неё впервые.
— Обычный семейный ад. Родители на совещании, а к вечеру ждут «важных гостей». — Она сделала воздушные кавычки, и в её голосе прозвучала неприкрытая горечь. — Нужно, чтобы дом сиял, стол ломился, а дочь генерала улыбалась и молчала. Стандартная программа.
Мы вышли за ворота парка, и утренняя идиллия начала таять на глазах. Но я не сдавалась.
— Погоди, какие ещё гости? — не удержалась я, ловя её за локоть. — К вам президент что ли приезжает? Или папа Римский?
Кейт горько усмехнулась, и в этом звуке было столько тоски, что мне стало не по себе.
— Хуже. Какие-то деловые партнёры отца, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — С важными лицами и скучными разговорами о деньгах и политике. Мне даже имён их запоминать не обязательно — всё равно через месяц будут новые.
— И что, ты обязана там быть? Можешь же сказать, что плохо себя чувствуешь!
Кейт посмотрела на меня с такой усталой жалостью, будто я предложила ей полететь на Луну.
— Ты не понимаешь, Джесс. В нашем доме «плохо себя чувствую» — не оправдание. Это признак слабости. — Она произнесла это с такой автоматической отрепетированностью, будто цитировала семейный девиз, выученный в детстве. — Моя роль — надеть правильное платье, улыбаться и вовремя исчезнуть.
Мы стояли у перекрёстка, и между нами снова вырастала эта невидимая стена — между моим миром, где можно притвориться больной, чтобы не идти на скучную вечеринку, и её, где каждое движение — часть чьего-то сценария.