Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы: читать начало книги онлайн

Лунный свет считался опасным для беременных и грудных младенцев; его следовало избегать любой ценой. Он привлекал русалок и нечистых мертвецов. У южных славян (булгар, сербов) бытовало поверье, что существуют особенно опасные колдуньи, умеющие переворачивать луну, даже ронять ее на землю, доить ее, как корову, а потом подниматься на небо и селиться там.

Особую угрозу видели в лунных затмениях. Южные славяне объясняли их действиями двуглавых змеев, именуемых халами и способных поглощать светила. Люди боялись, что, если месяц не появится обратно, последствия будут ужасающими: солнце вслед за ним тоже пропадет и наступит – само собой – конец света.

Поэтому при такой напасти следовало немедленно вооружиться самыми шумными предметами домашнего обихода (кастрюлями, сковородками и т. д.) и колотить в них изо всех сил, чтобы прогнать хал. Рекомендовалась также стрельба из пушки.

Археологические данные свидетельствуют, что фазы луны, как и повсюду, начали использоваться гораздо раньше хода солнца для составления календарей, что указывает на предшествование лунного культа и наблюдений за фазами луны культу солнечному и наблюдениям за солнцем. Он оставил по себе устойчивые предрассудки: например, о том, чего не следует делать при определенных лунных фазах. Разумеется, любые новые дела следует начинать на новолуние, зерновые сеять при полной луне, огурцы и другие овощи сажать на нисходящей. В Беларуси лекарственные травы собирали только в первой четверти лунного цикла – иначе они лишались целительных свойств. У луны могли быть собственные «лунатические» фантазии: так, у булгар она обожала есть вареные яйца, которые для нее специально оставляли в саду; именно она отвечала за небольшой воздушный мешочек, формирующийся на тупом конце яйца.

Наиболее опасной фазой луны считались три дня, в которые она не видна; в эти дни вообще ничего не стоило делать – главное, не отдавать долгов, потому что в этот момент луна, как уже говорилось, находилась в стране мертвых.

Историю о луне, превращающейся в корову, славяне Македонии рассказывали немного по-другому и гораздо симпатичнее, чем в вышеупомянутой версии: у них луна спускалась на землю раз в году (в марте) и начала мычать. В остальное время ее могли заманить вниз только знахарки своими заклинаниями (их обязательно должно было быть двое, мать и дочь, и каждая с младенцем у груди). Луна принимала форму светящейся коровы, и две знахарки доили ее, а волшебное молоко использовали для лечения разнообразных заболеваний. Потом, вновь став месяцем, луна возвращалась на небо – на этот раз в виде седого старика [10].

Культ земли

Именуемая «мать сыра земля», она являлась всеобщей кормилицей и почиталась как святая. Ее всеобъемлющий культ зародился задолго до христианства. При приготовлении отваров из лекарственных трав на летнее солнцестояние произносили заговор: «Мать сыра земля / Мать-земля / Матерь наша общая / Всех ты нас породила / Вскормила и вспоила / Дарами своими питала / Пищу нам давала / Нам, детям твоим (по Афанасьеву). Она символ изобилия (откуда и известное пожелание: «Чтобы был ты богат, как земля плодородна»). Она также символ здоровья и чистоты. У украинцев рекомендуется в случае головной боли прижаться к земле лбом; староверы [11] перед едой, если у них не было воды, чтобы вымыть руки, терли их землей (поскольку земля считалась такой же чистой, как вода).

С плодородием земли связано немало запретов: например, весной нельзя втыкать в землю кол или ударять по ней молотом, нельзя ронять на нее ничего тяжелого, потому что она беременна урожаем и бить ее – грех.

Мы уже видели, что в славянских странах (как у многих других народов) небу придавали свойства отца, а земле – матери; дождь при этом являлся плодородным семенем. Отсюда, очевидно, произошли и многие обряды, имитирующие соитие с землей с целью повысить ее плодородность. Православная церковь запрещала мужчинам ложиться на землю ничком, потому что это можно было истолковать как имитацию коитуса. Для хорошего урожая зерновых супружескую пару с многочисленным потомством приводили на поле, где они перед всей деревней совершали половой акт. Впоследствии настоящее соитие заменили его имитацией с катанием по земле. Хозяин поля, прежде чем начать сеять, должен был раздеться донага или по крайней мере снять рубашку, а хозяйка перед сбором урожая должна была переодеться в простую рубаху – все это символизировало наготу и сексуальную связь. Такие обряды свидетельствуют о вере в аграрную магию [12], примеров которой можно вспомнить множество и в которой небо не принимает никакого участия.

Культ земли, предшествовавший христианству, значительно повлиял на восприятие образа Богородицы. Ассимиляция этих двух образов сказалась и на восприятии матери как таковой – этим объясняется суровость кары за оскорбление матерей: грубость к собственной означает одновременно оскорбление Матери-земли и Богоматери. От материнского проклятия можно было не просто умереть, но еще и стать нечистым мертвецом. Брань по матери считалась непростительным грехом. Земля ведь не только дарила урожай – она еще и принимала «чистых», или «хороших», мертвецов в свое лоно.

Во время споров за раздел земли обычай, имевший юридическую силу еще в XVIII веке, требовал обойти участок, который один из спорящих считал своим, с куском дерна на голове. Григорий Богослов в XII веке писал об этом: «ов же дерен вскроущ (выкроенный) на главе покладая, присягу творить». Одновременно следовало произнести: «Раздави меня Мать-земля, если не мое се!» Православная церковь настояла на том, чтобы землю заменить иконой, но в результате стали использовать и то и другое – и икону, и землю. Клятва, принесенная со съедением горсти земли, считалась священной (см. сказки «Лисичка-сестричка и волк»; «Баран, лиса и волк») [13].

Гальковский приводит следующий пример: разбойники ограбили путников, которых не собирались убивать. Чтобы гарантировать их молчание, они вложили каждому в горсть комок земли и заставили его съесть. Никто из жертв не нарушил клятвы, пока не оказался на смертном одре.

Бытовало поверье, что умирать легче на земле; богачам потому умирать трудно, что они лежат на перинах. Если умирающий долго мучился, его следовало переложить на землю, чтобы смерть наступила быстрее. Покойников обмывали и переодевали в чистое не только из уважения к ним, но и – если не в первую очередь – из почтения к земле.

Были распространены исповеди земле: в XIV–XV веках староверы или стригольники исповедовались не священнику, а земле. В народе до сих пор говорят: «Некому каяться – кайся земле». Исповедь, адресованная силам природы, особенно земле, считалась более действенной, чем исповедь священнику.

По сей день сохраняется традиция, уезжая на долгий срок или переселяясь, брать с собой немного родной земли: так часто делают эмигранты.

По Гальковскому, культ земли более древний и более укорененный в русском менталитете, чем культы других языческих божеств. Это культ без храмов, без религиозных обрядов и даже собственно мифа [14] – тем не менее он до сих пор не забыт. Автор приводит еще одно свидетельство: если у крестьянина скот не давал потомства, надо было потихоньку выйти из дома на заре, снять шапку и крест и трижды поклониться земле. У того, кто так делал, скот начинал плодиться. После этого следовало искупить грех по отношению к церкви, то есть пойти и покаяться. Тот факт, что перед поклонами надо было снимать крест, свидетельствует о древности культа земли, зародившегося до христианства (хотя впоследствии землю и стали ассоциировать с Богоматерью).

Тот же культ прослеживается у финно-угорских племен (и у множества других народов). Культ земли не имеет письменных свидетельств и не подвергался, соответственно, книжному влиянию. Древние свидетельства показывают, что он существовал у восточных славян (в частности, у поляков и чехов в XII веке), что возводит его ко временам, предшествовавшим разделению славян на западных и восточных (VI век).

Вдобавок к вышеприведенным фактам, которые сами по себе красноречивы, можно привести узоры на вышивках «архаического» типа – они явственно показывают, что земля олицетворяла все живое, она изображалась либо в форме ромба [15], либо как богиня, окруженная разнообразными растениями. Рушники с такими вышивками обычно вешали над иконами Богоматери; кроме всего прочего, они являлись символом поклонения родам.

В древнерусской проповеди, адресованной еще языческому населению, говорилось не поклоняться камням, называя их Богом. Камни ассоциировались со святыми (Богоматерью, Прасковьей, Петром (в переводе «камень»), с героями. Больные приходили кланяться им и приносили дары (хлеб, вышивки, ленты). Фрагменты таких камней или морен считались священными, как и вода, текущая из трещин в них.

Посреди Ладожского озера [16] находится остров, на котором стояла скала в форме лошадиной шеи. По Гальковскому, в XII веке осенью там приносили в жертву коня. Жертва предназначалась обитающим там духам, чтобы они защищали скот, который пройдет мимо. Обряд сохранялся до тех пор, пока блаженный Арсений, основатель монастыря на острове, не вбил себе в голову, что это кощунство. С громким возгласом «чур-чур» он на глазах у остолбеневших прихожан окропил камень святой водой; пораженная паства якобы своими глазами видела, как нечисть вылетает оттуда в виде воронов – конечно же, черных.

В житии Иринарха (XVII век) говорилось, что в городе Переславле (Украина) огромный камень частично перегораживал реку, и в этом камне поселился демон (бес). Этому камню поклонялись местные жители, что наш Иринарх, настоятель соседнего монастыря, счел недопустимым. Он принял храброе решение сдвинуть и закопать камень, но – уже не так храбро – поручил эту опасную задачу дьяку Онуфрию. Подчиняясь приказу, бедняга передвинул камень, но злой дух наслал на него лихорадку. Безоговорочно подчиняться, даже настоятелю, всегда было чревато риском.

В XIX веке в Тульской губернии при падеже скота практиковали обряд обхода [17] вокруг священного камня. Там же местное население поклонялось двум большим валунам, которые именовало Башем и Башихой, считая их супругами.

Простой народ не любил, когда разрушали его святыни, и реагировал порой весьма жестко. Так, в середине XIX века проводились раскопки кургана, для чего потребовалось снести большую каменную бабу, стоявшую на вершине. Крестьяне пришли в сильное волнение, поскольку у них считалось, что баба исцеляет лихорадку. Они подняли бунт, в результате которого камень пришлось установить заново, уже в другом месте. Однако бунт поднялся снова, когда на следующее лето случилась засуха – ее приписывали перемещению каменной бабы. На месте, где она изначально стояла, были найдены монеты XVIII–XIX веков.

Камни могут жестоко мстить, если проявить к ним агрессию. Так, на севере России валун раздробили, чтобы использовать для фундамента нового хлева; он отомстил, вызвав падеж скота, который содержали в этом хлеву. Так продолжалось до тех пор, пока хозяин не собрал все обломки валуна на прежнем месте.

В христианском ключе некоторые морены, часто встречающиеся на севере России, связывали с легендарными святыми, например Александром Ошевенским, основателем монастыря близ Каргополя. Недалеко оттуда стоял священный валун. Две впадины на нем были похожи на следы босых ног. Поэтому считалось, что святой когда-то устроился там на ночлег. Еще в XIX веке туда ходили крестные ходы; под валун бросали монеты. Поблизости от валуна тек ручей, вода которого якобы обладала чудесными свойствами. Ручью приносили дары. Местность называлась «поле Велеса (Волоса)». Было это совпадением или отголоском языческой эпохи?

Твердость камня легла в основу многих аналогий, в том числе связанных с целительством: так, в Украине, чтобы предупредить или вылечить головную боль, рекомендовалось трижды стукнуться лбом о камень. Чтобы капуста лучше росла и кочаны были плотнее, на грядках раскладывали камни. Чтобы волки не нападали на домашний скот, надо было зарыть камни вокруг стада, приговаривая: «Чтоб волк себе зубы сломал!» и т. д.

В древнерусских манускриптах нередко упоминаются молитвы, связанные с водой, пророчества, сделанные с ее помощью, и жертвоприношения, в том числе человеческие. С учетом географических особенностей территории, населенной славянами, речь идет о воде пресной – озерной и речной, родниковой и колодезной. Византийский историк Прокопий Кесарийский пишет, что славяне «поклоняются воде и нимфам, и другим божествам, приносят им жертвы и просят у них пророчеств». Другой византийский историк рассказывает о том, как дружинники языческого князя Святослава (отца Владимира), хороня своих товарищей, погибших в бою, «бросали петухов и новорожденных младенцев в воды Дуная». «Слово» Иоанна Златоуста в церковнославянском переводе повествует о жертвоприношениях воде, поклонении источникам, рекам, ручьям, берегиням, камням и лесам. В жизнеописании князя Константина Муромского (XVI век) читаем: «Предки наши, язычники, приносили жертвы рекам и озерам». Одной из целей таких жертвоприношений было вызвать дождь, необходимый для хорошего урожая [18].

Вода присутствует во всех жанрах фольклора. Она обладает множеством противоречивых свойств и часто разделяется на две противоположные составляющие.

В волшебных сказках вода играет особую роль: она исцеляет, возвращает жизнь и молодость, может приносить как силу, так и слабость, бывает живой или мертвой. Так, в сказке «Марья Моревна» [19] Кощей Бессмертный, подвешенный на двенадцати цепях, просит главного героя поднести ему три ведра воды: выпив третье, он снова обретает силу и разрывает цепи. В других сказках (например, «Три царства» [20]) вода волшебным образом разделяется на воду сильную и слабую: герой должен выпить первую сам, а противника заставить выпить вторую. Есть сказки, где вода разделяется на живую и мертвую. За такой водой отправляются на тот свет; обычно этим занимается ворон, связной между миром живых и миром мертвых. Он приносит два сосуда; мертвая вода заново соединяет части тела погибшего героя, но он остается мертвым, а живая вода его оживляет (сказка «Жар-птица и Серый волк» [21]). Опираясь на древнегреческие тексты, Пропп, который видит главный смысл сказки в посещении героем загробного мира, делает вывод, что обе воды имеют мифологические функции [22]: мертвая вода убивает героя, давая ему пропуск в загробный мир, а живая вода позволяет ему вернуться в мир живых. Наконец, есть вода, которая исцеляет и/или возвращает молодость; ее эквивалентом являются молодильные яблоки. Эта последняя разновидность воды обычно находится у царевны, на поиски которой отправляется главный герой: вода стекает у нее с рук или из подмышек [23].