Школа удивления. Дневник ученика: читать начало книги онлайн

Мои ежедневные очень тесные отношения со Школой-студией МХАТ, продлившиеся двенадцать лет, были по-настоящему творческими и плодотворными. Ко мне относились доброжелательно, а наша мастерская существовала в Школе-студии вполне успешно. С нами работали и Алла Борисовна Покровская, и Виктор Анатольевич Рыжаков – это было очень полезно, продуктивно и талантливо.

Вместе со своими студентами я сыграл в дипломном спектакле «Не все коту масленица», который Алла Борисовна Покровская вместе с Сергеем Витальевичем Шенталинским поставили у меня на курсе. Это была замечательная педагогика, разработанная до мельчайших подробностей.

Недавно я пересмотрел запись этого спектакля: как же хорошо и тонко все ребята играют, они такие свежие и прекрасные. Хуже всех там я! Как же я мастерю. Смотрю видео и думаю: «Ох, жаль, что меня на меня нет, я бы нашел что сказать артисту, который так раздухарился». Притом что этот спектакль мы взяли в репертуар «Сатирикона», с большим успехом играли его по всей стране, возили на гастроли в Израиль и Америку.

Параллельно с этими процессами в Школе-студии МХАТ Анатолий Полянкин, тогдашний директор «Сатирикона», убеждал меня, что нужно открывать собственную театральную школу. Мы с ним эту тему довольно долго и подробно обсуждали, и наконец я понял, что готов. За годы в Школе-студии МХАТ я приобрел колоссальный опыт ежедневного преподавательского труда. Кроме того, когда я делал в театре спектакли, очень много занимался со своей молодой труппой как педагог.

Получалось, что я во многом разошелся в методологии со своим родным институтом, а моя приверженность к театру перевоплощения и тяга к лицедейству только усилились, потому что в Школе-студии эти вещи не особенно приветствовались. Хотя в этом пристрастии меня очень поддерживал Олег Табаков, ведь он сам был немножко изгоем, за тягу к лицедейству его всегда критиковал Олег Николаевич Ефремов.

Наша Театральная школа (Высшая школа сценических искусств) была построена довольно быстро, и стало понятно, что совмещать преподавание со Школой-студией МХАТ у меня не получится, надо уходить. Болезненность перехода, конечно, ощущалась поначалу.

Многие педагоги моей мастерской в Школе-студии стали работать одновременно и в нашей новой театральной школе. Елена Ивановна Бутенко-Райкина и Сергей Витальевич Шенталинский, которые преподавали в моей мхатовской мастерской, полностью перешли в Школу Райкина; Вячеслав Рыбаков и Ренат Мамин стали работать и там, и там, моя дочка Полина начала преподавать в ВШСИ и в этом, на мой взгляд, нашла важную грань самореализации.

Полина родилась, когда я был уже известным артистом. Был такой период в моей жизни, когда меня знали буквально все. Но все же это была не папина слава, я никогда не путаю. Аркадий Райкин был безусловной любовью всей страны, а я был просто узнаваем.

Но, конечно, и на Полину обрушилось двойное значение нашей фамилии. И именно поэтому я не сделал ни одного телодвижения, чтобы ей помочь. Она же поступала сначала в Школу-студию к Роме Козаку и Диме Брусникину и там пролетела. Рома мне тогда говорил: «А почему ты мне не сказал, что это твоя дочь?» Никогда в жизни я такого не делал, хотел отбежать от подобного как можно дальше. И когда Поля уже поступила в Щуку и училась там, я специально не ходил на показы, просил мне их на видео записывать. Опять же, не хотел этой пошлой ситуации, когда все глазеют, как папа смотрит дочкин показ. В театре все должны смотреть на сцену.

Когда Поля училась на третьем курсе, я снова посмотрел какой-то показ на видео и подумал: «А мне вот такая артистка в театр нужна!» И пригласил ее в свой театр. Наверное, внутренне ее это порадовало, но она все сделала, чтобы этого не произошло. Поля нередко слышала фразу «Ну ты, конечно, к папе пойдешь!», и это «конечно» ее очень обижало.

После Щуки она пошла работать в Театр Станиславского. Я спрашивал: «Ну хорошо, но на роли-то я могу тебя приглашать?» Согласилась. Когда в итоге Полина играла уже три роли в «Сатириконе», Анатолий Полянкин, будучи тогда директором театра, уговорил ее стать актрисой нашего театра.

В общем, воспаленная атмосфера ухода нашей мастерской из Школы-студии МХАТ довольно быстро спала. Многие педагоги Театральной школы Райкина до сих пор работают в обоих этих институтах и за их пределами тоже.

Уверенность в том, что наша собственная Театральная школа получится, пришла с первым актерским набором, то есть довольно быстро. Через четыре года обучения я взял в труппу четырнадцать человек, то есть бо́льшую часть курса. Это был один из самых успешных моих выпусков. Сейчас эти ребята составляют молодую основу «Сатирикона», это замечательные молодые специалисты, они очень много играют (на них держится весь репертуар театра) и сами уже преподают в Высшей школе сценических искусств, которую окончили.

Эти ребята профессионально представляют собой сильный коллектив. Это люди очень высоких человеческих качеств: Даня Пугаёв, Ярик Медведев, Соня Щербакова, Ульяна Лисицина, Илья Рогов, Костя Новичков, Алина Доценко, Лена Голякова, Аня Петрова, Юля Овчаренко, Кирилл Бухтияров, Лёша Фалько, Роза Каюмова, Паша Алексеев.

Мы часто вспоминаем, какие потрясающие самостоятельные отрывки по Хармсу они делали на третьем и четвертом курсах обучения. Это было так здо́рово, лихо и талантливо, хохот на показах стоял непрекращающийся. Сколько же в них было энергии!

Тут важно заметить, что в истории с поступлением в театральные вузы есть такая закономерность: примерно с третьего тура московские театральные институты борются за одних и тех же абитуриентов. Получается, что эти ребята пошли ко мне, в новую, только что открывшуюся театральную школу, в какое-то неизведанное место, у которого на тот момент была только лицензия, но не было аккредитации… То есть они выбрали нас, а не Щуку, ГИТИС, Щепку или Школу-студию МХАТ, престижные театральные вузы, которые тоже их очень звали.

Поначалу мы решили, что будем набирать актерские курсы раз в два года. И в Школе появилась мастерская Камы Гинкаса и Олега Тополянского, причем это был первый смешанный актерско-режиссерский курс.

Я сам стал преподавать режиссуру, понимал, что могу передавать свой уже большой к тому моменту постановочный опыт начинающим режиссерам.

К слову, когда я преподавал в Школе-студии МХАТ, у меня на малой сцене Художественного театра был поэтический вечер. Его тогда устроила Марина Брусникина. На вечер собралось множество мхатовцев, был там и Табаков. В финале он вышел на сцену и под аплодисменты прямо в зал сказал: «Костька, а ты не хочешь у нас поставить что-нибудь?» Это было так неожиданно для меня! Я сказал: «Олег Павлович, я подумаю. Ну нельзя же такие предложения прямо на сцене делать…» Дальше этих слов не пошло. Олег Павлович тогда уже был человеком пожилым, его многое отвлекало. Но такое предложение было.

Довольно скоро мы открыли при нашей Театральной школе Центр дополнительного образования, где люди, уже имеющие гуманитарную или театральную профессию, получают повышение квалификации по самым разным театральным специальностям.

При этом в Школе почти сразу стал преподавать покойный ныне Григорий Дадамян, он набрал курс театральных продюсеров. Появился набор художников-технологов сцены и художников по свету. Это был наш творческий союз с Большим театром, который продолжается и по сей день. Позже в вузе появилась экспериментальная мастерская театрального критика Павла Руднева – мы первая театральная школа в России, которая стала давать высшее образование по смешанной и очень сегодня востребованной специальности «театровед-драматург».

В 2023 году Высшая школа сценических искусств отметила десятилетие, а в 2024-м в ней набрал курс режиссер Николай Рощин. Очень дорожу тем, что он работает у нас, руководит мастерской актеров и режиссеров.

Я сам в 2023 году впервые набрал смешанный актерско-режиссерский курс. И пока для меня этот опыт интересный настолько же, насколько сложный. Не могу до конца понять, как эффективно преподавать на курсе сразу и актерам, и режиссерам, как и когда их разъединять, а потом соединять снова…

Есть у меня ощущение, что лекало гитисовских актерско-режиссерских мастерских, которые на режфаке используют Каменькович-Крымов, Женовач, Кудряшов, мне не очень подходит. Мне кажется, что от такого совместного обучения актеры многого лишаются. Приоритетное внимание отдается студентам-режиссерам, они тренируются на своих сокурсниках-актерах, но ведь ни те ни другие еще толком не обучены. Студенты-актеры с первого курса не получают основательной актерской школы, которая может возникнуть только в работе с опытными педагогами, то есть в результате становятся недоучками.

Возможно, в таких совместных наборах нужно применять метод Товстоногова: он сначала набирал и обучал целый год только режиссеров, а со второго курса добавлял к ним актерскую группу, а заканчивали обучение все эти студенты одновременно. Сейчас в театральных вузах все наоборот: актеры выпускаются спустя четыре года, а режиссеры еще год доучиваются.

Одним словом, в 2024 году я стал опытным путем изобретать свою систему преподавания на смешанном курсе: сейчас, в 2025-м, наши студенты-режиссеры обучаются по своей методологии, но одновременно проходят всю актерскую практику с педагогами.

Важно сказать, что для меня «Сатирикон» и Школа неотделимы, это единый творческий процесс. Анатолий Полянкин, помню, всячески это соединение пытался замаскировать, делал это как административный человек, из осторожности, поскольку по министерским бумагам это две разные организации. «Сатирикон» – театр федерального значения, ВШСИ – частная театральная школа, хотя как творческий вуз мы курируемся одновременно и Министерством культуры, и Министерством образования и науки.

Но по сути наш институт находится при театре: я художественный руководитель и там и там, отвечаю и за театр, и за школу: это очень важно.

В нашей школе всех студентов актерского факультета я знаю по именам. У нас, как это многие отмечают, ощущается живая творческая и одновременно семейная атмосфера, которая вместе с выпускниками школы перетекает и в театр «Сатирикон».

Крепкая связка «школа – театр» важна еще и потому, что переход вчерашнего студента, молодого актера из вуза на работу в театр – всегда сложный и болезненный порог, который у нас преодолевается гораздо естественнее. Ребята воспитываются при «Сатириконе», им преподают его артисты и режиссеры, студенты знают репертуар, смотрят все спектакли, в некоторых даже играют в массовых сценах. Это очень важная творческая, художественная и человеческая ориентация, которая складывается с самых первых курсов обучения!