Учитель физики покусывает кончик языка, и кончик языка сообщает ему: это не сон! Он руками ощупывает себя там, где сердце, и сердце сообщает ему: это все по-настоящему. Ты вдруг осознаешь, что есть нарушающий любую мораль метод удостовериться во всем: породниться со стоящей перед тобой косметологом – если я в этом занятии обрету радость, то тем самым докажу, что существовал такой учитель физики, как Фан Фугуй, да и существует он еще, только внешность сменил.
Он делает шаг вперед, словно собирающийся впервые заняться воровством человек, ты спиной ощущаешь огромную опасность.
Сочно-зеленые усики на ее губке лукаво дергаются, прельщая меня.
Он бесцеремонно обхватывает талию косметолога, и косметолог с надутыми губками говорит:
– Ту Сяоин!
Ты стрелой возвращаешься на прежнее место, ощущая чрезвычайный стыд, в этот миг ты забываешь о совсем изменившим вид лице, началось заседание суда нравственности: приемлемо ли такое? Разве коварные мысли достойны натерпевшейся многочисленных горестей жены? Такого заслужил учитель Чжан, с которым ты в одном кабинете работал бок о бок? Как известно, «не возжелай жены друга».
Он страшно смущен, по свежей коже лица течет пот. Косметолог подходит и с улыбкой говорит:
– Лицо у тебя – от моего мужа, но сердце твое – у Ту Сяоин.– Она обхватывает руками твое лицо, тщательно разглядывает его, точно приглядывается к ценному самоцвету.– Тебе не надо попусту возбуждаться, лицу нужно какое-то время. Спокойствие, плач, смех, громкий разговор – все может исказить его.– В глазах ее проявляется трепетная жалость женщины средних лет к восемнадцатилетнему юнцу: – Поцелую-ка я тебя, чтобы у тебя было пять довольствий в жизни![79] – Ты чувствуешь, как ее неправдоподобно мягкие губы тихонько смачивают тебе межбровье; потом тихонько дотрагиваются до твоего левого глаза, затем – правого глаза; следом тихонько касаются кончика носа; наконец, тихонько соприкасаются с твоим ртом.
Вкус у нее во рту – волнующий, сразу вызывающий аппетит аромат курочки с перцем. Когда только раскрывшийся рот учителя физики суетливо хочет всосать в себя вкус курочки с перцем, уголки рта раздвигают щеки, с которых спало онемение, и их прознает тончайшая непрерывная боль.
Теперь, когда этот раздел близится к концу, косметолог во второй раз подтаскивает учителя физики к овальному зеркалу в старомодном гардеробе, велит ему не мельком, а со всей серьезностью оглядеть новое лицо, и выражает надежду, что он сопоставит воспроизведенное лицо с воспроизводимым лицом на висящем поверх овального зеркала свадебном фото, если какие-то различия обнаружатся, то надо будет сразу же их устранить.
Ты должен посмотреть в глаза реальности: вслед за рождением этого нового лица с двойными веками, большими глазами, носом с рубцом и деликатно большим ртом уходит в небытие ряд старых воспоминаний, некоторые из которых прямо сейчас хоронятся, а чудом выжившие становятся как воткнутые в вазу цветы, еще яркие и пышущие жизнью, но неизменно засыхающие и увядающие прямо на глазах.
Ту Сяоин снова всхлипывает за стенкой, и чувство, напоминающее раскаяние, начинает карабкаться у него по туловищу под глоткой.
– Раскаиваешься? – тихо спрашивает косметолог, и, хотя она все еще улыбается, ты распознаешь в этой улыбке небольшую долю ревности и добродушную насмешку. Говорит она: – Как гласит поговорка, «не стоит из южных царств цепляться за северные земли», «одно сердце не имеет двух предназначений».
Учитель физики вдруг ощущает себя полным дураком, но раскаиваться в этом уже поздно.
Раздел четвертый
Чувство учителя физики, будто его обманули, объясняется следующим: я сменил внешность в основном для того, чтобы в обмен получить право встретиться с женой и детьми; однако только я сменил лицо, право это оказалось под угрозой.
Машинально рассказываешь ты, как косметолог содрала с тебя одежку – с подобными описаниями у сказителя нередко случаются очевидные недоразумения: что это за женщина, которая пристрастилась спускать и сдирать с мужчин одежду? И чем она собирается заниматься, когда одежды не останется и ты встанешь перед ней нагой? Мы же видим, что у косметолога никаких злых намерений нет – затем из шкафа показывается точно такая же зеленая униформа, в которой Чжан Чицю в этот самый момент вещает о физике в средней школе № 8. Ты упрямо отпихиваешь одежку от себя, словно человек на последнем издыхании или, точнее, как разгромленное войско на отстаиваемой до последнего боевой позиции. Вне всяких сомнений, косметолог сейчас вторгается во владения Ту Сяоин из семейства Фан по соседству, агрессор преисполнен энергии, а жертва – безвольности, и, разумеется, исход таков: учитель физики под плотной зеленой униформой сильно напоминает оставшегося без шапки почтальона.
Учитель физики в третий раз подходит к зеркалу, и ему кажется, что Небо завертелось, а Земля закрутилась, ни слова он вымолвить не может.
Косметолог укладывает его на ветхой кухонной койке, велит ему прикрыть глаза и отдохнуть, а для того, чтобы ничего не случилось, четко поясняет она, у нее есть две белые таблеточки быстродействующего диазепама, скушав такие таблетки, через несколько минут впадаешь в глубокий сон. Словам ее противиться нельзя, учитель физики послушно открывает рот.
Вторая половина дня пролетает быстро, вечер подступает вслед за заливающими весь город светом фонарями, почти одновременно с Дацю и Сяоцю домой приходит Чжан Чицю, и точно в тот момент, когда они заходят (они – отец и сыновья, но при встрече даже не приветствуют друг друга), просыпается скушавший две таблетки диазепама и четыре таблетки хлорпромазина учитель физики. Кухня и каморка восковой красавицы примыкают друг к другу, между ними только картонная перегородка толщиной в три сантиметра, на картоне равномерно отпечатаны слова «Лошадиные копыта в сиропе», а это очевидно указывает на то, что картон прежде был коробкой, в которой когда-то хранились консервы с подслащенными копытцами. Учитель физики ворочается, садится, свешивает голову, прищуривает глаза, не понимая, кто он такой; он не знает, где находится, но тут до него доносится гневный рев восковой красавицы и громкие пререкания оголодавших Дацю и Сяоцю. Он сразу же вспоминает все, что пережил до сна, но ты все еще не можешь отделаться от ощущения, что все это сон или вполне реальное недоразумение.
– Папа, свари нам на кухне что-нибудь поесть! – злобно и грубо заливаются Дацю и Сяоцю.
– Сыночки, – отвечает Чжан Чицю, – давайте-ка мы лучше маму дождемся, сегодня суббота, она принесет нам может говядины, или свинины, или баранины, или курицы, или свиных кишок.
– У нас домашки завались.
– Ну и идите к себе в норку, делайте домашку, когда мама вернется, наготовим еды, можете выходить, как почувствуете аромат съестного.
Ты терпеливо томишься в перетекающем из одного звука в другой вое восковой красавицы, зеленая форма промерзшими латами сжимает нижнюю половину тела, которую еще можно с натяжкой назвать Фан Фугуем. Тебе нездоровится от того лица, чей владелец сейчас шаркает за дверью кухни, шаркает он да сокрушенно охает (Фан Фугую неведомо, что Чжан Чицю уже позабыл о нем и охает по поводу уроков физики в средней школе № 8), ты уверен, что владелец лица раскаивается, что утратит драгоценное наследственное сокровище, хочешь ты содрать с себя это лицо и возвратить его владельцу. Но колеблешься: а кем я буду, если лицо сдеру?
Шарканья приближаются к кухне, твои зубы активно скрежещут.
Чжан Чицю отодвигает ведущую на кухню занавеску, и двое облаченных в зеленую форму и наделенных одним и тем же лицом учителей физики сущими олухами встают друг против друга.
– Ты кто?
– Я кто?
– Ты как я?
[79] Эта фраза буквально означает «чтобы все пять сыновей выдержали экзамены на ученую степень». В обиходе подразумевается пять счастий в жизни: повозка (или в наше время машина), деньги, спутник жизни, дети и дом.