– Юйчань, потрудилась на славу! Иметь такую хорошую племянницу – честь для дядюшки…
Секретарь парткома объявил:
– Товарищ Юйчань с приходом к нам в бюро прилежно изучала труды Мао Цзэдуна, активно добивалась прогресса по всем направлениям, усердно осваивала профессию, она достойна сравнения с Лэй Фэном…[62]
Дядя замечает секретарю парткома:
– К молодежи надо предъявлять высокие требования, в особенности в области идеологии, нельзя допускать послаблений…
Ты торжественно говоришь мне:
– Юйчань, ты добилась определенных успехов, и дядя надеется, что ты будешь помнить наставление председателя Мао: «Смирение позволяет человеку двигаться вперед, заносчивость отбрасывает человека назад».
В лице его не наблюдалось ни малейшей наигранности, казалось невозможным, чтобы он был тебе не дядей. А у тебя перед глазами колыхалась сцена того, как беспорядочно проглядывали между пальцами его огромных черных рук мамины соски цвета красной вишни… Это может быть только сон, несовершеннолетние девчушки же любят придумывать себе всякие диковинки… Вдруг между ног припомнилось ощущение его присутствия… Поучать он меня вздумал… Это может быть только обман чувств, ведь любящие придумывать себе всякие диковинки девчушки склонны к обманчивым чувствам… Ты через силу, но очень ровненько чиркаешь скальпелем по разбухшему передутым мячом животу вице-мэра Вана, светло-синие, извилистые комки жира без удержу рвутся наружу, напоминая распустившиеся хризантемы, это просто величественно располневшие хризантемы знаменитого сорта… Дядя тревожится по поводу твоего брака… Перед ликом такой славной хризантемы ты слегка робеешь… Ощущение меж ног приливает к сердцу… Мнимый дядюшка заделался мне сватом, вынуждает восполнить оставшийся после женщины-героини пробел.
Косметолог высшей категории сидит на залитой лунным светом лужайке в тяжелых раздумьях. Давно уже дохромал до ограды смотритель хищников, пропал изогнутый горб, как и его трепещущая большая тень, воют дикие звери в парке, скользят свиные кишки в черных пластиковых пакетах. Сияет чистая луна – вечно сияет чистая луна – озаряет все под Небесами, отбеливая косметолога с головы до ног, придавая ей некоторое сходство с трепыхавшимся в известковом твориле учителем Фан Фугуем.
Тот журналист, который написал про «прекрасный цветок граната», удостоился поощрения от отдела пропаганды и агитации при горкоме, его произвели в замначальника журналистского бюро. И решился он не давать себе ни минуты передышки, решил он наковырять себе золота с Ли Юйчань.
Сидишь ты на прохладной лужайке и думаешь: а ведь тот журналист как муха вцепился в меня… С того момента, как я попала в похоронное бюро, стала я привлекать к себе мух, мама так говорила… Чжан Чицю, бездельник, утверждает, что от меня несет трупами… Неужто во время ухаживаний в те годы он ни разу не ощутил, что я смержу мертвечиной…
Идущие ночным патрулем полицейские обращают внимание на расположившуюся на лужайке даму в черном.
В тот день ты приведением сидела на лужайке в черном ципао[63].
Полицейские полагают: это женщина наподобие Анны Карениной (по городскому телевидению как раз показывали сериал по роману Толстого[64]), Анна в черном платье кинулась под колеса поезда; а дама в черном ципао вполне себе может кинуться в реку.
Замначальника журналистского бюро учуял запах любви… Мне во сне привиделось, будто ты бросаешься на дуло неприятельского ствола… Это ты говоришь лейтенанту, что мне каждую ночь во сне кажется, словно ты бросаешься на дуло неприятельского ствола, все твое тело воспламеняется, горит одежда, горят волосы, горит кожа и мясо под ней, по всему телу резвятся желтые язычки пламени… Лейтенант молча сидит, уподобившись статуе героя… Я тебе не нравлюсь? Это она трусливо спрашивает. От стыда у тебя спирает дыхание… Этого же хотел дядя… У меня никаких мыслей на этот счет нет… В глазах лейтенанта проявляются растерянность и печаль, он говорит: завтра решу, хорошо?
Вечерний ветер треплет волосы красавицы-косметолога Ли Юйчань, отчего ей кажется, что волоски у нее дрожат по всему телу. В дверях дома номер тринадцать по переулку Золотых рыбок появляется с широкой улыбкой на губах замначальника журналистского бюро, крепко-накрепко хватает он тебя за руку и взволнованно говорит:
– Поздравляю тебя, от всей души поздравляю… Я уже наметил название следующей статьи: «Огненно-красная любовь». – Журналист потрясает стопочкой черновых заметок и заявляет: – Давай я тебе зачитаю несколько отрывков… Нет, лучше уж я тебе перескажу всю статью… Ваша с лейтенантом любовь отражает новые веяния нашей новой эпохи… Ты выбрала похоронное бюро как место работы, это хорошо, по-коммунистически… А он выбрал тебя… Ты ему жена… Героиня… Теперь все в порядке, благодаря ее жертве сошлись вы, революционная парочка… Вот так драма, вот так красота…
Ты обходишь замначальника журналистского бюро и молча проходишь в дом номер тринадцать по переулку Золотых рыбок. Замначальника журналистского бюро остается один стоять за воротами с разливающимся в сердце ужасом.
Два молодых и миловидных ночных патрульных перепрыгивают через выкрашенный белым низенький чугунный заборчик, встают на лужайке под лунным светом. Говорит лейтенант: – Товарищ Юйчань, я согласен с тобой обручиться.
– Девушка, что Вы тут расселись? – спрашивает полицейский.
Обуреваемая счастьем, ты ощущаешь, как холодеет все твое тело от макушки до ступней. Перед лейтенантом ты становишься стыдливее и тревожнее подлинной девственницы. И та девчушка, с которой замначальника управления Ван бешено занимался любовью, становится слоем кожи, отбросив который возносится новым древом свежая Юйчань. Он обнимает тебя, и ты льешь слезы.
– Девушка, Вы плачете? – Слезинки у тебя на лице трогательно переливаются в чистом сиянии луны. – Думаете в реку броситься?
Молодые полицейские осторожно придерживают готовую, согласно ими же придуманной истории, вот-вот кинуться в реку девицу.
– Не везет в любви?
– А у нас обоих вообще любви не было!
Усики у них над губами еще не успели уплотниться. Косметолог замечает у обоих юношей то специфическое, естественное, но неповторимо зловредное выражение лица, которое возникает у выбывших на пробном едином государственном экзамене учеников средней школы № 8.
Не издавая ни звука, она тихо сидит, ожидая, как дальше развернется ситуация. Лейтенант какое-то время бродит, словно принимает решение; двое молодых полицейских подхватывают тебя за руку каждый и поднимают на ноги. Когда он внезапно хлопает тебя по телу, ты вертишь головой туда-сюда, избегая его рта, в тот же момент подает голос твоя толстая кишка: «Хи… Хи… Хи…» Звучит точь-в-точь как холодная усмешка знающего человека, точь-в-точь как выпускающий пар клапан. Чем больше ты сопротивляешься, тем яростнее действует он. Лейтенант одним движением из арсенала приемов по захвату пленных пехотинцев-разведчиков[65] отбрасывает тебя на свою кровать. Движение это обыватели называют «Большой маховик», официально же оно величается «Потянул-упал», выполняется оно следующим образом: обеими руками сожми запястья противнику, со всей силы притяни его к груди, затем резко сядь на корточки, опустись попой и спиной на землю, утягивая обеими руками за собой оппонента, по инерции тело противника опустится на твое, а ты упрись обеими ногами в низ живота оппонента и, применяя одновременно и руки, и ноги, забрось противника за себя. Движение это надо выполнять одним махом, сработает оно, только если действуешь быстро. В отношении женщины, опьяненной до головокружения дурманом любви, это движение можно выполнять и одним махом, и двумя махами, результат один: твое тело вертится в воздухе на сто восемьдесят градусов, и когда ты приходишь в себя, ты уже лежишь на месте жены-героини. На шелковом одеяле еще сохранились остатки запаха мученицы… Барышня, ну что же вы вздумали прыгать в реку? Жизнь же сладкая как мед… Припали к тебе по обе щеки рты пушистых дитятей. Поднимаешь ты левую руку и даешь ею пощечину полицейскому справа; поднимаешь ты правую руку и даешь ею пощечину полицейскому слева (бьешь ты очень мягко, притворно гневно, удары получаются шуточными процентов на восемьдесят пять). Болваны! Ослепли что ли, правоохранители права же и нарушают, что ж вы вздумали к матушке-наставнице, жене вашего учителя приставать!?
Юные полицейские прикрывают рты, на которых расплываются глупые улыбки.
– Матушка, мы вас сразу и узнали!
– Матушка, мы боялись, что вы кинетесь в реку!
[62] Подразумевается «безымянный герой», сын полка, китайский сирота, воспитанный при Народно-освободительной армии Китая и ставший примером верности коммунистическим идеалам (1940–1962). Предположительно погиб в результате несчастного случая в автопарке. Образ Лэй Фэна до сих пор считается нарицательным, при этом высказываются сомнения относительно деталей его биографии, либо самого факта существования такого человека.
[63] Облегающее длинное платье, современная форма которого была придумана шанхайскими модельерами.
[64] Возможно, речь идет об английском сериале 1977 года или американском телефильме 1985 года, однако дискуссионно, показывали ли их в Китае по телевидению.
[65] Также буфуцюань, или буквально «кулак захвата пленного». Комплекс из шестнадцати приемов кулачного боя, которые отрабатывают в отрядах особого назначения.