Амвросий побледнел, но выдавил из себя:
– Пуще всех старался служка Фадюшка Бородин. Он вместе с Никанором на стрельбу подбивал, разбойников разинских, что убегли, привечал в обители.
– А еще архимандрит Никанор, – снова вступил в разговор Митрофан. – Архимандрит-то наш святых тайн уж лет пять как не причащался. Со шведами-еретиками дружбу водил.
– Ну, говори и ты. – Мещеринов покосился на послушника Иудку Иванова.
– Еще до вашего приезда, боярин, – запинаясь, произнес Иудка. – В обители холопы шептались: дескать, бить надо стрельцов государевых. Самим монастырем и островом Соловецким править.
– Надо же. – Мещеринов поморщился. – Далеко измена в обители зашла.
– Как зашла, так и выйдет, – сурово произнес старшина, слушая рассказы монахов. – Брать монастырь надо, и все тут.
Мещеринов лениво махнул рукой:
– Да знаю я. Теперь уж не отступимся. Еще что скажете, чернецы? – поинтересовался воевода.
Монахи потупили взор.
– Позволь мне, воевода, – вмешался Иудка. – В прошлом году собор у них был…
– Далее сказывай. – Мещеринов заинтересованно подмигнул послушнику.
Иудка вытер сопли рукавом рубахи и выпалил:
– Келарь Азария погавкался с сотниками Исачко и Самко.
– Чего погавкались? – хрипло спросил Мещеринов.
– Не велел Азария монахам за государя молитвы произносить, а сотники ему угрожали, что, дескать, бросят они ружья на стену. А Никанор велел сотников тех в подвале запереть, пока не образумятся. – Иудка замолчал, но после пояснил: – Кажись, все, боярин. Остальное сам знаешь.
Воевода хлопнул себя ладонями по коленям и встал.
– Знаю! – сурово изрек он. – Лучше бы не знал, да Господь и государь сподобили мятеж этот укоротить.
Старшина покачал головой. Монахи продолжали сидеть неподвижно и смотреть в пол.
– Отведи им, Степан, отдельную палатку, – добавил воевода. – Да спроси: с нами останутся или в другой монастырь пойдут?
Митрофан и Амвросий подняли глаза на воеводу.
– Дозволь, боярин, подле монастыря побыть? – попросили они.
– Черт с вами, оставайтесь, – безразлично ответил Мещеринов. – Старшина вас в лагере устроит. К монастырю не ходите более, иначе вздерну и не посмотрю, что чернецы.
Монахи испуганно перекрестились и замотали головами:
– Бог с тобой, воевода. Более не пойдем.
– Ступайте со старшиной, – повторил воевода, – а ты, послушник, останься.
Монахи согласно кивнули и тихо исчезли снаружи.
Иудка не находил себе места. Что воевода удумал? Все же пересказал ему, что было в обители. Что сам знал, что от других слышал.
Воевода налил в бокал вина.
– Предложил бы тебе, да знаю, что послушание держишь, – ехидно ухмыльнулся Мещеринов. – А оставил я тебя вот с какой надобностью.
Конец ознакомительного фрагмента.