Раскольники: читать начало книги онлайн

– Готовятся стрельцы, – подтвердил Зосим.

– Когда же тогда штурм, владыка? – опешили иноки.

– Завтра с утра! – ответил архимандрит. – Как заутреню отслужим, так и полезут.

Зосим кивнул, соглашаясь со словами Никанора.

– Пойдете под его начало, – буркнул Никанор, указывая на Зосима. – Будете шведам помогать. Где пороху поднесете, где раненого в монастырь затащите. Христиане же, хоть и еретики.

Никанор перекрестился. Симона и Енакие переглянулись и кивнули друг другу головами.

– Значит, согласны! – добавил архимандрит. Он протянул руку вперед и закатил глаза к небу, взывая о помощи к Царице Небесной.

О том, что штурма сегодня не будет, Зосим догадывался, глядя на то, как стрельцы разбиваются на новые отряды. Как, наделав деревянных щитов и прикрываясь ими, обходят монастырь со всех сторон, высматривая, в каких местах удобней приставить лестницы к крепостной стене. При попытке приблизиться к воротам любой из проездных башен, коих в Соловецком монастыре было ровно девять, стрельцов встречал ураган свинцовых пуль из пищалей и шведских мушкетов.

Глядя на упорство монахов и холопов, засевших на крепостных стенах монастыря, воевода Мещеринов скрежетал от злости. Но злость уходила после очередной чарки вина. Сидеть на острове до второго пришествия Мещеринов не собирался. В Москве дел много. Крестная разродилась парнем, а он под этими стенами ненавистными торчит. Завтра же на приступ окопов у Никольской башни пойдет, а там и до воды доберется. Копать канал от Святого озера он уже стрельцов отправил. Завоет Никанор, как колодцы монастырские опустеют.

День медленно угасал и на западе за лесом окрасил облака в кровавый цвет. «Все к тому! – кивнул себе воевода. – Вон и небеса знак дали. Знать, так тому и быть».

К Мещеринову осторожно подошел майор Келлен с докладом о готовности к штурму. Воевода уведомил его о начале штурма после утренней службы и отправил в палатку отдыхать. Белое море било прибоем о деревянные мостки причала, отзывалось протяжными криками чаек.

– Принести чаю, твое благородие? – Позади Мещеринова возникла фигура старшины.

– Лучше вина тащи, – кивнул воевода.

Старшина исчез в одной из палаток и через секунды вынырнул из нее с двумя флягами в руках и бокалами. Мещеринов и старшина Степан сели прямо на деревянный настил пристани, повернувшись усталыми лицами к монастырю.

– Не пойму я, – тихо произнес воевода.

Степан сосредоточенно посмотрел на него.

– Что держит этих монахов? За что цепляются? За веру? Так вера Христова не изменилась. За каноны церковные?

Старшина покачал головой.

– Это для нас обряды изменились, а для монахов целый мир с ног на голову перевернулся.

– То-то же, – добавил Мещеринов, – были монахами, а стали мятежниками, что против воли царской пошли. А царь – помазанник Божий, так-то.

Степан согласно кивнул.

– Испокон века так было.

– Вот, – добавил воевода. – Стало быть, они не за обряды свои стоят, а против воли Божьей пошли, аки нечистый.

– Ну, это ты уж загнул, Иван, про нечистого-то! – усмехнулся старшина. – В заблуждение монахи впали, аки Адам, приняв яблоко из рук Евы.

– Знаю я это заблуждение, – хекнул Мещеринов. – Имя ему архимандрит Никанор и иже с ним.

Старшина опрокинул стакан вина и, выдохнув, выпалил:

– Возьмем обитель – всех узнаем.

– И вздернем, – злобно добавил Мещеринов.

– Может, в Москву их свезти, на царев суд? – поинтересовался Степан.

– Государь молвил – на мое усмотрение. Вот я и усмотрел так.