— Мой Воробышек, который боится иголок.
— А кому это может нравиться? — проворчала я.
Кай обнял меня, прижимая к груди.
— Иногда боль того стоит — ведь после нее рождается красота.
Я позволила себе ослабить защиту — хоть на мгновение. Почувствовать его тепло, силу, запах дубового мха и амбры.
Он коснулся губами моего лба:
— Напиши мне, как только доберешься домой. Хочу знать, что ты в безопасности.
Я с трудом сглотнула. Будто в горле завязался узел. Его просьбы убедиться, что я доехала, были привычными — забота всегда была частью нас. Но сейчас это звучало иначе. Может, потому что он держал меня. Или потому что его губы почти касались моей кожи. Что бы это ни было, я впитывала каждую секунду, понимая: однажды останутся только воспоминания.
— Хорошо, — прошептала я.
Он держал меня еще пару секунд, потом отпустил и направился к двери. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, запоминая шаги и то, как куртка облегает широкие плечи.
Когда наконец заставила себя обернуться, Элли стояла с улыбкой Чеширского кота. Она обмахивала себя ладонью и покачала головой:
— Господи. Вы двое — просто… господи.
Щеки снова загорелись:
— Давай уже закончим, пока у меня мозг не взорвался.
Она хихикнула:
— Пора устроить черной карте Кая небольшую встряску. Для того они и созданы.
— Созданы? — переспросила я, не поняв.
Элли округлила глаза:
— Ты что, не знаешь, что это за карта, которую он тебе дал?
Я покачала головой.
Элли обняла меня за плечи:
— Ох, моя милая, наивная подруга. Карта, которую тебе дал Кай, — это American Express Centurion. Иначе говоря, «черная карта». У нее нет кредитного лимита, и к ней прилагаются какие-то безумные привилегии — путешествия, обслуживание, всё такое.
Мне вдруг показалось, что карта жжет карман, и я с трудом сдержала желание швырнуть ее в ближайшую реку.
— Я и не знала, что у него все настолько хорошо.
Элли рассмеялась:
— Зато теперь он точно знает, что ты выходишь за него не из-за денег.
Нет. Просто чтобы спасти его сестер.
Мы с Элли быстро закончили выбирать мебель, расплатились с мистером Андерсоном — сумма была больше стоимости моей машины и пары лет аренды вместе взятых, — и вышли на парковку. Уже стемнело, но фонари горели, и с соседней улицы доносились голоса — народ стекался в бар Sage Brush.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как головная боль возвращается с новой силой.
Элли коснулась моей руки: