— Помогло бы, если бы твоя вторая основная группа продуктов была не «сахар».
Я прижала пакет к груди:
— Даже не думай их отнимать.
Ноа легонько тронул меня за локоть:
— Точно просто голова? Ты какая-то не своя со времени дела Дженсен.
Живот скрутило — то ли от той дряни, что я в себя залили, то ли от нервов перед тем, что нужно сказать.
— Мне надо вас посвятить кое во что, даже в парочку вещей.
Три пары глаз уставились на меня с одинаково любопытными выражениями.
— Мы с Каем уже какое-то время вместе. Не хотели рассказывать, пока не поймем, что это насовсем. Но… — я протянула руку с кольцом. На секунду не смогла отвести от него взгляд. Оно все еще казалось чем-то немыслимо чужим и при этом будто всегда было частью меня. — Похоже, так и есть.
Роуз издала звук между визгом и вздохом и тут же схватила меня за руку:
— Фэллон. Оно невероятное. И такое особенное.
— Он подарил тебе черное помолвочное кольцо? — с неподдельным изумлением выдала Мила.
Я бы обиделась, не будь это так в ее стиле. У Милы нет фильтра — все меряется ее шкалой приемлемости.
— Это черный бриллиант. Он хотел чего-то уникального, — пояснила я. Я до сих пор слышала слова Кая так отчетливо, словно он шептал их мне на ухо: «Мое обожженное, очерненное сердце всегда будет твоим».
— Но вы же приемные брат с сестрой, — сказал Ноа, и отвращение в голосе спрятать не пытался.
Я метнула в него взгляд и почувствовала, как поднимается злость:
— Он переехал к нам в шестнадцать. А история у нас была уже до этого.
У Ноа дернулась скула:
— То есть вы уже встречались, когда он к вам заселился? Его нужно было перевести. Или он просто использовал удобную ситуацию, чтобы начать тебя обрабатывать.
— Ноа, — предупредила Роуз.
Я подняла ладонь, останавливая ее:
— Нет, Роуз. С мелочной желчью я справлюсь. Новости для тебя, Ноа: жизнь не идеальна. Ты, с твоей работой, должен это понимать лучше других. А должен ты — чертовски радоваться за то, что я нашла такого потрясающего человека, как Кай.
Мила издала звук, от которого я метнула на нее взгляд.
— Знаю, ты видишь в Кае огромного, страшного, татуированного монстра. Так вот — это не так. Он самый добрый и бережный мужчина из всех, кого я знала. И это многое значит, потому что мой отец был одним из лучших. — Горло сжало при воспоминании о человеке, чья нежность к детям и животным была неповторима… пока не появился Кайлер. — Ты не видела, как Кай играет в чаепитие в платьях со своей племянницей. Или как устраивает «нерф-войну» с племянником. Не видела, как он собирал меня по частям, когда горе накрывало с головой.
— Он подкатил к тебе, когда ты была уязвима, — перебил Ноа.
— Ни черта подобного, — отрезала я. — Он дал мне безопасное место, где можно было выгрузить все после смерти отца и брата. И был рядом на каждом шаге, пока я училась жить дальше.
Роуз обняла меня за плечи и повела в свой кабинет:
— Пойдем. Выпьем чаю.
Я не пропустила, каким тяжким взглядом она одарила Милу с Ноа, но сил следить за их реакцией не было. Я позволила Роуз довести меня до ее кабинета и знакомого дивана. Сев, я посмотрела, как она кладет пакетики в кружки и заливает их кипятком из электрочайника.
Передав мне кружку, Роуз опустилась в кресло рядом.