— Тебе было шестнадцать. Ты ошибся.
Кай сжал затылок и покачал головой.
— Казалось, что я все понимаю. А когда понял, во что вляпался, решил быстренько срубить денег и выйти из игры. Свалить. Снять жилье. Начать заново.
Его янтарный взгляд столкнулся с моим — полный боли. И пазл начал складываться. Почему он мог продолжать драться и после того, как в шестнадцать переехал жить к нам: чтобы не оставаться.
— Кайлер, нет, — прошептала я.
Это было единственное имя, которое подходило в этот момент. Единственное, которое ложилось на сердце.
Его кадык дернулся.
— Я пытался найти выход, Воробышек. Чтобы нам не пришлось от всего отказываться.
Значит, он принимал удар за ударом — тот, после которого впал в кому, и потом едва не угодил в колонию для несовершеннолетних, — только ради того, чтобы у нас был шанс… быть вместе.
Глаза защипало.
— Как ты вообще можешь на меня смотреть?
Взгляд Кая заблестел.
— Потому что ты — самое красивое, что я когда-либо видел.
— Что я пропустил? — растерянно спросил Трейс, переводя взгляд то на меня, то на Кая.
Энсон сделал глоток.
— У этих двоих история куда длиннее, чем многие думают. — Он всмотрелся в нас. — Готов поспорить, вы встретились в момент травмы — одного или обоих. Связь, выкованная в огне.
Кай нахмурился на бывшего профайлера.
— Прекрати свои трюки с чтением мыслей.
Энсон расплылся в улыбке.
— Значит, я попал.
Трейс покачал головой.
— Сейчас это не важно. Важно — найти убийцу и остановить его.
Но тут Трейс ошибался. Это было важно. Это было всем.
Четырнадцать лет я думала, что Каю ничего не стоило выбросить чувства ко мне и засунуть нас в коробочку «друзья». Но я ошибалась. Он отдал за меня все. И теперь платит цену. Во второй раз.
— Важно понять, как, черт побери, нам уберечь Кая, — выпалила я.
Энсон улыбнулся.
Я сверкнула на него взглядом.
— С чего это ты улыбаешься?
— Потому что ты его любишь, — кивнул он на Кая.
Кай перехватил переносицу.