— Алиса…
— Нет! — выкрикиваю шёпотом. — Так не делается, понимаешь? Нельзя сначала развестись, а потом попробовать заново.
— Кто сказал? — спрашивает он, глядя мне в глаза. — Кто сказал, что нельзя? Люди, которые ни черта не понимают в жизни, а попросту умничают? Люди, которые никогда не любили? Это они говорят, что нельзя?
Я не просто слышу его слова, я также и прекрасно понимаю всё, что зашифровано между строк.
И мне опять становится плохо. Я вижу, что мой бывший муж доведён до исступления, или даже, можно сказать, до ручки.
А ведь я всё это замечала, видела, слышала, чувствовала… как он пытался на работе, прикрываясь разными оправданиями, провести со мной как можно больше времени.
Что делала я? Я позволяла. Позволяла ему это делать, потому что его присутствие рядом было необходимостью.
Даже несмотря на наше прошлое. И сколько бы я себя ни корила, это чувство было выше меня. Даже не чувство, а самая настоящая потребность, с которой невозможно бороться.
И это утверждаю я — человек, имеющий силу воли.
— Я говорю, что нельзя. Я, как твоя бывшая жена, говорю. Уж кому-кому, а я точно могу рассуждать о таких вещах.
Эти слова меняют обстановку и понижают температуру до колючего мороза. Богдан смотрит мне в глаза, я вижу, насколько он напряжён, будто от разговора, который происходит сейчас, зависит всё.
— Ты счастлива?
— Что?
— Я тебя спрашиваю, Алиса, ты счастлива? — режет по глазам он.
Сердце подскакивает в груди от его вопроса. Хочется… да убежать мне хочется! Но сделать я этого, понятно, не могу.
— Какое это имеет отношение к нашему разговору?..
— Прямое, — он усмехается, но не зло, а как будто внутри него эмоции бушуют не меньше моих. — Это неправильно, что мы с тобой существуем параллельно, а не вместе.
— Мы развелись по твоей вине, — меня прорывает.
Когда я это говорю, руки Богдана, что всё это время почему-то оставались на моих плечах, перемещаются на лопатки, как бы вынуждая меня соприкоснуться с ним ещё ближе.
— Я об этом думаю не переставая, — мрачно произносит он. — Кляну себя. Каким я был заносчивым дебилом с раздутым эго. Смешно, — говоря это, он не то что не смеётся. Он выглядит так, словно готов убивать. — Но я тебе не изменял, — нажимает он. — Ни с кем не спал. Не предавал. Этого не было. Вёл себя как придурок? Да. Как самый последний напыщенный дурак, который решил, что жена никуда не денется. Но я всегда был и остаюсь тебе верен, Алиса. Душой и телом. Я понимаю, что всё это слова, но поверь, просто поверь, что если ты дашь нашей семье второй шанс, — он прислоняется своим горячим лбом к моему, — ты увидишь мои поступки, которые навсегда изменят твоё мнение. Я сдохну, но сделаю всё ради тебя и нашей дочери.
Мне так страшно его слушать, что я зажмуриваю веки. Он замечает.
— Алиса? Посмотри на меня.
— Не могу.
— Хорошо, тогда просто ответь. Ты веришь моим словам?
На этом его «веришь», кажется, держится целый мир.
— Не знаю…
Наверное, я болтнула лишнего, потому что моё неопределённое «не знаю», за которое я держусь как за соломинку, что-то делает с Богданом.
— Всё будет так, как хочешь ты, — он гладит мои волосы. — Давай попробуем заново? Я буду приглашать тебя на свидания…
— Дурной… — шепчу.
— Дарить букеты, драгоценности, бриллианты, — продолжает он. — Я буду за тобой ухаживать, как за королевой.