Но, растянув свои красивые губы в вежливой улыбке, она говорит:
— У меня сегодня был поздний завтрак, так что я откажусь. Но кто знает, может быть, в другой раз…
— Значит, в другой раз, — ловлю её на слове и покидаю кабинет своей бывшей жены с таким горько-сладким чувством.
Она либо только что навсегда закинула меня во френдзону.
Либо между нами наконец-то выстраивается мост, посередине которого мы однажды сможем встретиться снова.
Глава 53. Бабочки в животе
Работа становится центром моей жизни и захватывает все её сферы, кроме материнства.
Наташенька по-прежнему мой приоритет, и всё своё свободное время я провожу с ней.
Но больше меня ни на что не хватает… и делаю я это с собой намерено.
— Ну красавица, — комментирует мама, когда я стою около зеркала, собираясь на работу. — Богдан, наверное, там по тебе с ума сходит… — уже тише добавляет она, и её слова заставляют моё сердце биться чаще.
— Богдан там, как ты выразилась, со мной всего лишь работает, — мягко поправляю маму, чтобы не показывать то, каких нервов мне стоят её слова.
Ведь я стараюсь бывшего мужа на работе не замечать. Но это взаимоисключающие понятия, потому что мы с ним не просто работаем бок о бок, мы ещё и технически занимаем одну должность.
Удивительно, но факт. И я не собираюсь, сложив лапки, убегать от него в противоположную сторону. А то мало ли подумает, что я к нему еще не остыла…
— Ага, — говорит мама, разглядывая свои ногти. — А ещё смотрит на тебя влюблёнными глазами, каждый раз, когда ты не видишь.
— Мам!
— А что «мам»? — она выпучивает на меня глаза, в которых прячется едва ли не озорной блеск. — Правду уже сказать нельзя? Я, когда раньше тебе говорила, что твои одноклассники в школе в тебя влюблены были, ты так не реагировала.
— Так ты не сравнивай каких-то там одноклассников и бывшего мужа, — пытаюсь отмахнуться.
— Так между ними разницы никакой, — делает паузу мама, а потом добавляет убийственные слова: — Разве что ты ещё бывшего мужа своего не забыла.
Тюбик туши выскакивает из взмокшей ладони и громко падает на пол.
— Глупости! — прочистив горло, отвечаю маме. — Он отец моего ребёнка, соответственно, я не могу его забыть. Так что не понимаю, к чему ты ведёшь.
— Говоришь, что не понимаешь, а сама краснеешь, — попадает в точку мама, потому что щёки мне аж покусывает — до того они побагровели. — То, что он отец Наташи, не исключает того, что он ещё и мужчина. В расцвете лет, между прочим. Красавец!
— Ага, ну прямо ангел, — заканчиваю я за неё, поправляя у зеркала макияж, который теперь кажется уродливым.
— Я не говорю, что он ангел, Алиса, — мама подходит ко мне, и голос её меняется. — Но я вижу, как он по тебе страдает. И ты, знаешь ли тоже, после развода что-то счастливее не стала.
Вежливо попрощавшись с мамой, я закрываю эту тему, потому что… потому что ничего нового она мне не сказала.
Развод не оказался волшебной панацеей. Полная независимость от мужа тоже.
Я поэтому и в работе стала себя топить, сама того не замечая.
Чтобы только не думать про бывшего мужа.
А как о нём не думать, когда он каждый день перед глазами? Не знаю, права ли мама в своих предположениях о том, что он страдает, но даже я, будучи скептиком, заметила, что Можайский действительно изменился.
Будучи мужчиной видным и статным, он всегда привлекал к себе внимание и умел поставить себя таким образом, что другие люди, если даже не пресмыкались, то явно заискивали перед ним.
Если раньше можно было сказать, что я жила в его тени, то теперь мне кажется, что я своей тенью заслоняю его.