Читать книгу «Отец парня. Ты моя страсть» онлайн.

Глава 46

Роман Олегович Савин

Разлепляю веки и вижу белый потолок. Ровный свет бьёт в глаза, пахнет антисептиком и хлоркой. Несколько секунд не понимаю, где нахожусь, пока тело не отзывается тянущей болью в боку и вязкой тяжестью в ногах.

Жив.

Сначала облегчение, потом сразу злость: я здесь, в этих белых стенах, а она там. Одна. С чужими.

Дверь скрипит, входит медсестра. Улыбается дежурно, ставит стакан воды на тумбочку. На подносе рядом мои вещи: часы, кошелёк, телефон.

– Ваш сын звонил, – говорит спокойно. – Мы сказали, что вы в больнице.

Сердце обрывается. Я беру телефон, пальцы ещё дрожат. В списке вызовов его номер. Жму «перезвонить» – короткие гудки, потом сухой голос оператора: «Абонент временно недоступен».

Закрываю глаза. Он уже в пути. Летит сюда.

Сжимаю телефон в ладони и думаю только об одном: как объяснить, что всё под контролем, если на самом деле всё катится в пропасть?

Сажусь на кровати, медленно перевожу дыхание. Бок ноет, но боль терпимая – меня хотели остановить, не убить. Иначе стреляли бы точнее.

Включаю телефон. Лента уведомлений длинная, будто мир жил сам по себе, пока я валялся без сознания. Новости, письма, биржевые сводки. Палец скользит по экрану и замирает: «Баратов близок к заключению сделки по покупке завода».

Усмехаюсь. Он решил, что я выбит из игры. Рано празднует.

Я сжимаю телефон крепче. Пусть думает, что я лежу под капельницей. Пусть верит, что у него получилось.

Дверь открывается снова. На этот раз не медсестра. Ржавый входит тихо, словно тень, и закрывает за собой дверь, чтобы щелчок не разнесся по коридору. Глаза красные, рубашка мятая, но в его движениях ни капли сомнений.

– Очухался, – говорит он, усаживаясь в кресло напротив. Не вопрос, а констатация.

– Жив, – отвечаю я. – Где она?

Он смотрит прямо.

– Людей сняли. Почти никого не осталось. Держат её в горах. Но охраны минимум.

Я хмурюсь.

– Почему?

Плечо Ржавого дергается.

– Тахиру не нужна кровь. После выстрела он перестраховывается. Ему держать её незачем, а отпустить – значит признаться. Вот и подвисла она там, как страховка.

«Подвисла». Слово режет по живому. Словно она не человек, а чья-то фишка в игре.

– Значит, сейчас наш шанс, – произношу я.

– У тебя швы, крови много потерял, – отзывается он. – Но я знал, что ты не останешься тут. Машина ждет.

Я поднимаюсь с постели.

Дверь снова открывается – врач. Мужчина средних лет, с усталым лицом. Останавливается, увидев меня на ногах.

– Куда это вы? Вам нужно минимум двое суток наблюдения. Рана свежая, давление нестабильное…

Я смотрю прямо.

– Я понимаю риск. Но времени нет.

Он качает головой.

– Это безрассудство.

– Возможно, – отвечаю я спокойно. – Но я не останусь.

Ржавый подаёт мне одежду. С усилием натягиваю рубашку, пиджак. Каждое движение тянет швы, но я держусь.

Мы выходим боковой дверью. Солнце бьёт в глаза, воздух пахнет пылью и горячим асфальтом. После стерильного холода этот запах почти родной.

У обочины стоит машина. Ржавый открывает дверь, помогает мне сесть, потом садится за руль. Двигатель рычит, и мы выезжаем прочь.