Закат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Здравствуйте, я Скотти Рольф. – Голос потек как плавленый сыр, пародируя все, что когда-то олицетворял Чак Корсо. – Добро пожаловать на «Добрый вечер, Америка», вашу любимую программу, рассказывающую о конце света, каким мы его знаем. Ко мне присоединился Чак Корсо, манекен из магазина, оживленный сатанинским ритуалом. Поздоровайся с народом, Чак.

Чак наблюдал, как по сияющему лицу Скотти катится пот. Он словно был очень далеко отсюда, за сотни километров от стола ведущего. В животе началась резь, словно из проглоченного семени вырос колючий куст.

– Ну, – сказал Скотти, – может, Чаку и нечего сказать, но он все равно не так уж и плох для человека из пластика, я прав? Прежде чем мы перейдем к описанию последних судорог умирающей страны, я хочу воспользоваться моментом и сказать, какая честь быть здесь, в редакции новостей WWN. Просто охренеть. Я ваш фанат. Серьезно. Твое шоу очень веселое, Чак. Просто уморительное. Это ж комедия, да? Погоди. Комедия же?

Отсюда, из-за стола, Чаку было не видно, но в студии творился сущий кавардак. Беготня, ругань, падения, глухие удары, визг, треск. Не в силах понять, что происходит, Чак не мог оторваться от резкого голоса Скотти, хотя тот и напоминал растущее у него в животе колючее ощущение, в свою очередь слишком уж похожее на зуд, терзающий лицо.

Чак распознал эту новую эмоцию с легким удивлением. Честолюбие ему было знакомо. Радость, удивление, отвращение к себе, грусть – тоже. Тщеславие Чак знал лучше, чем все остальное, вместе взятое. Но это был гнев, а вместе с ним пришло осознание того, что Чак завоевал доверие нации к себе и своему каналу. Больше, чем доверие, – веру в то, что помощь и сочувствие все еще существуют. Он не позволит этому сопляку уничтожить его.

– Отойди от стола, – сказал Чак.

Скотти проигнорировал его.

– Срочные новости: мы обречены! С другой стороны, мы были обречены с тех пор, как начали выбрасывать из наших «Шевроле» небиоразлагаемые упаковки из «Макдоналдса». Или с тех пор, как стали кормить детей в ресторанах вьетнамской кухни. Или с тех пор, как поработили африканцев, которые просто занимались своими делами. Так или иначе, как аукнется, так и откликнется, верно?

Из глубины студии донесся резкий скрежет тяжелого предмета, который катили по бетонному полу. Не то сорок, не то пятьдесят стонов, многоголосых, как звуки органа в кафедральном соборе, раздались с поразительной четкостью, все одновременно.

– Личико, берегись! – крикнул Бейсман из темноты. – Пэдди отодвинул эту хрень от…

– Толкай! Толкай! – крикнула Зои.

– О, черт! О, черт, черт! – крикнул Фесслер.

Гнев наполнил Чака, осветил его, как тыквенный фонарь. Скотти Рольф лишал людей милосердия и веры, и опрокинуть его было ничем не хуже, чем расцарапать пылающее лицо.

– Ты говоришь все это, – сказал Чак, – потому что хочешь поумничать. Но это просто… позерство. Позерство – вот что нас погубит.

Скотти дотронулся до несуществующего наушника.

– Что? Погодите. Срочные новости: люди уже лет двадцать не смотрят по телику новости, Чак! Хочешь предъявить за отношение к делу? Люди смотрят срач, чувак. Вот и все. А ты один из типичных обывателей Америки, поздравляю!

– Ты и люди вроде тебя. – Чак еще не закончил. – Вы просто комментаторы. Вот и все: ты комментируешь. Заставляешь таких же, как ты, комментировать в ответ. Говоришь людям с другим мнением, что они тупые, но не можешь сказать ничего оригинального. Ничего искреннего. Ничего, что могло бы кому-то помочь. Ты ничего не пытаешься сделать. И никогда не пытался. Ты нам не нужен.

– О, еще как нужен, мистер Манекен! – Скотти широко развел руками. – Когда мир сходит с ума, единственное лекарство – это безумие! Теперь весь мир – это «Вечеринка Джей-Джея»! Мы все – раздолбанные драндулеты, которые думают, что они лобстеры на ужин! Так что отрывайтесь на полную! Бухайте! Курите! Нюхайте! Живите, вшивые божества! Живите!

– Держи… – Бейсман задыхался. – Достань… черт, нет, следи за…

– Я не могу! – вопила Зои в ужасе. – Падает! Они приближаются!

– Черт, черт, черт. – Фесслер бежал со всех ног. – Черт, черт, черт, черт, черт…

Рядом с Чаком бушевала баталия, бумаги и ноутбук разлетелись по студии. В поле зрения появился Пэдди, и Скотти вскочил, зааплодировал, увидев, что тот тащит упыря. Да не просто упыря, проникшего-таки в студию, а…

Пэдди швырнул на стул рядом с собой Рошель Гласс.

Когда Чак видел ее в последний раз, она выглядела неважно: в рассеченном горле пузырилась кровь, глаза стали жемчужно-белыми, как слюна. Сейчас Гласс выглядела еще хуже. За две недели в состоянии трупа ее кожа начала шелушиться. Отвалившиеся пряди волос каким-то образом цеплялись за голову. Плоть позеленела, а крупные вены стали фиолетово-мраморными. Все это, возможно, удалось бы скрыть с помощью целого каравана визажистов, но они не смогли бы исправить величайший грех – лишний вес. Полости тела Гласс раздулись от трупных газов, и дизайнерский костюм разорвался в клочья.

Чак напрягся. В прошлый раз ему повезло отделаться всего лишь вырванным клоком волос. Но сейчас, как только Рошель Гласс шлепнулась на стул, ее тело перестало дергаться. Молочно-белые глаза расширились. Она выпрямилась, подняла руку со сломанными ногтями и неуклюже пригладила жалкие остатки волос. Скотти Рольф стоял справа от нее. У него отвисла челюсть от изумления, как и у Чака. Гласс помнила. Этот свет, эти камеры. Ее последним желанием было занять этот стол, и она наконец-то это сделала.

– Фла-аггх, – сказала она довольно дружелюбно. – Ма-а-ахххррггх. – Гласс наклонила голову для пущей выразительности, и из ее уха потекла черная жижа. – Сла-а-аммф.

Чака посетило видение, невероятно прекрасное. Он и Гласс – эта самая Гласс – работали вместе. В воображении Чак уступил экранное время Гласс, которая сейчас размазывала по сценарию черную жижу и бессвязно стонала.

А где-то во внешнем мире упыри, бродящие мимо телевизоров, остановились, привлеченные ее голосом. На кабельном телевидении и раньше случались прорывы. Барбара Уолтерс, первая женщина-ведущая с программой NBC Today. Макс Робинсон, первый черный ведущий с программой ABC World News. После смерти Рошель Гласс, возможно, совершит последний прорыв, соединив две половины расколотой страны, и Чак будет гордиться тем, что сидит рядом с ней.

Видение длилось всего секунду. Три упыря с белыми, как волны прибоя, глазами выплыли из тьмы студии, следом – дюжина других, с серыми, как морская пена, руками. Следом «брызнуло» слишком много упырей с лестничной клетки, чтобы Их можно было сосчитать. Наверное, Пэдди не собирался всерьез позволять упырям проникнуть в студию, но в этом прелесть прямого эфира.

Даже в густом полумраке Чак мог различить живых: они, в отличие от мертвых, двигались хаотично, непонятно что ища. Он увидел, как Тим Фесслер бросился на кухню, в тупик, где ему суждено было стать очередным крекером с арахисовым маслом. Зои Шиллас хромала – возможно, повредила ногу. Но Чак заметил, как блеснула связка ключей, а значит, Зои направлялась к лифту.