О моем перерождении в сына крестьянского 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда я со своим новым замом подошёл к столу, препод знакомым уже жестом с зажатым в кисти личным терминалом устроил нам, хех, венчание на царство. Его терминал при этом издал сдвоенный звук вроде звона басовой струны, мой — знакомое уже «ди-да-ди-дон!», а тот, что у Кота — нечто вроде «пссст», только более модулированного.

Нетрудно догадаться, что нам упали подтверждающие документы. Но вот затем младший магистр слегка удивил, указав на стопку бумаги на столе рядом с чернильницей и спросив:

— Кружевом Словес владеете?

— Нет, — Кот.

— Да, — я. — Но зачем бумага, если можно в терминале всё оформить?

— В терминале вы всё потом продублируете, — чуть усмехнулся препод, — а вот вести документацию для архива придётся по старинке. Традиция.

И присел за стол с краешку, утыкаясь в свой терминал и почти демонстративно самоустраняясь от процесса. Ну да, ну да, бросьте котёнка в воду, авось выплывет…

К счастью, я отнюдь не котёнок. Да и зам мой нынешний… мы с Котом переглянулись.

Что можно сказать вот так, сходу? Силён. Уровень где-то пятьдесят третий или даже чуть выше. В самом деле уступает мне, но далеко не фатально. Ростом тоже уступает, но не сильно; а если свои ушки-на-макушке, заострённые и с половину ладони размером, вытянет вверх, то вполне сойдёт за ровню.

Лицо чуть менее выразительное, чем у людей, но всё те же подвижные уши отчасти возмещают дефицит активной мимики. В тёплом и ровном приморском климате напяливать на себя избыток тряпок он не стал, поступив почти как я и ограничившись тёмно-зелёной накидкой до середины бёдер, из-под которой самым краем показывался… ну, нечто вроде короткого дхоти или, может, килта. Специфическая такая штука и даже очень: в полулюдских северных диалектах термином макхатсу называют любую одёжку-для-чресел, от трусов и шортов до юбок и даже, хех, гульфиков с прочими… котеки. На ногах (а Коты пальцеходящие) у моего зама имелись опять же специфические получеловеческие сандалии на босу ногу — пиршахо. Такие держатся ровно до момента, пока пальцы ног чуть сжаты, и слетают, как только Кот захочет совершить к цели мощный рывок. Кстати, помимо знака потока на правой стороне груди у него на левом плече красовалась лента с хитрым узором. На один из (немногих) мне знакомых клановых узоров он не походил, но запомнить я его запомнил.

Поищу потом в библиотеке.

Благодаря большому количеству открытого тела всякий, имеющий глаза, мог видеть, что этот конкретный Кот — не редкий, а вполне типичный. Серый, полосатый, с почти человеческими кистями рук (правда, пальцы покороче и их всего четыре… что создаёт некоторые сложности при изучении магии, так как жестовый компонент надо адаптировать под такую анатомию). Глаза жёлто-зелёные и радужка шире людской, но всё-таки не дотягивает до звериных пропорций; зрачки круглые, взгляд спокойный.

Закончили оценку и кивнули мы друг другу практически одновременно. Сработаемся.

Встав за кафедру, я оглядел аудиторию.

— Всем привет. Начнём знакомство. Итак, я — ваш новый староста, Вейлиф. Из Гриннея.

— Чернородный, что ли?

— Учтите на будущее, что более корректное и вежливое наименование для таких, как я — хынтош, или подснежник, или берзай-дан на современном зальмарском. Но да, разумеется, вы можете называть меня и чернородным… со стороны господ из высоких и владетельных родов, уступающих как ступенью, так и возрастом звучит довольно жалко, но кто я такой, чтобы мешать вам позориться? Так вот…

— Да ты старше меня, дылда!

— … как я начал было говорить, пока меня не прервал один дурно воспитанный господин в третьем ряду, помимо иных достоинств, хвастать которыми мне не позволит скромность, я прошёл аттестацию в гильдии «Жезл и Кинжал» на две золотых звезды…

— Ты! Чернородный! Не смей меня игнорировать!

— … причём боем и победой. Поэтому я бы не рекомендовал вам вести себя как тот господин…

— Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь?

— … который даже до сих пор не осознал своего положения.

И действительно: не осознал. Потому что безмолвный безжестовый каст, с помощью которого я без лишней помпы организовал вокруг одного крикуна барьер безмолвия (односторонний), заметить не так-то просто. А во время действия мои чары, так скажем, ещё более малозаметны.

Не каждый монстр различит, где уж этому комнатному благородию, поднявшемуся, по всему судя, скорее на еде с эликсирами, чем на неустанных трудах и риске…

— Неужели вы заставите нас ходить согбенно, господин староста? — поинтересовалась девушка лет шестнадцати, сидящая в первом ряду, и нарочито фальшиво изображая испуг.

— Разумеется, нет, — улыбнулся я ей. — Но вот к вежливости и взаимному — подчеркну: взаимному! — уважению я постараюсь приучить всех. В меру моих скромных возможностей, да. А теперь сделаем так: я буду по очереди вас вызывать сюда, за кафедру, а вы будете представляться. Заодно обновим наши контакты в терминалах. А пример подаст мой заместитель. Прошу.

Я присел за стол рядом с кафедрой, уступая место, и Кот не подвёл:

— Чистого простора вам, равные! — дипломат, однако. Господами, по имперскому обычаю, звать не стал: они не его господа. Свободными, по обычаю полулюдей, тоже не назвал: со свободой тут, как я уже успел понять, сложно, и не все в неё в принципе верят так, как потомки лабораторного мяса, за право жить своим умом в своё время платившие кровью и душами (преимущественно собственными, но и с живорезов северных плату взимая). Однако он грамотно подхватил брошенную мной нить, про взаимное уважение, и нашёл архаичное, но вполне уместное в нашей ситуации обращение. — Моё имя — Сахт-Нирар, я счастливо рождён в клане Шепчущего Ковыля трибы Кота. Больших боевых заслуг нет у меня, но полную сотню имеющих таковые могу я сокрыть в прериях… на любой срок.

Ага. Значит, мастер иллюзорной маскировки, даже, возможно, не территориальной, а групповой. Это, кстати, тоже чары не пятого, а скорее шестого круга, если не выше; и лично я повторить такое не возьмусь. Даже если надо замаскировать лагерь на отдыхе, а не кочевье.