О моем перерождении в сына крестьянского 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вероятно, со стороны мы могли бы составить забавно контрастную пару. Если я не выгляжу на свои годы из-за акселерации, то мой визави — из-за децелерации. Причём если моя акселерация — природная и потому несёт некоторые… минусы (а иначе я бы здесь не стоял), то старший магистр — децелерат по собственному выбору. В свои календарные сто с мелочью он выглядит чуть ли не моим ровесником. И не из-за омолаживающих процедур, ну, не только из-за них, а скорее именно из-за грамотного торможения возрастных изменений. Ну, и процессов индукции духа, тех самых, из-за которых монстры прибавляют в размерах и массе, а я обогнал Румаэре в росте на полголовы и вешу на пуд больше него: при достаточной плотности духа и ауры они консервируют состояние физического тела, частично имитируя изменения, приходящие с сотым уровнем и бессмертием.

Впрочем, одним этим контрасты не исчерпываются.

Моё имя — гриннейское, простецкое. Его — даже не имперское, а эльфийское. Я — крестьянский сын, он — даровитый отпрыск рода Кээссатр, относящегося к мерцающему серебру (третьей сотне в реестре владетельных и высоких родов Империи). Моя внешность, в сущности, полностью естественна и довольно груба. Старший магистр смотрится утончённо и экзотично: в ярком искусственном свете отлично видно, что волосы у него не седые, а белые с оттенком лаванды, глаза — фиолетовые, а молочно-белая кожа может заставить изойти на зависть любую светскую красотку, тратящую время и деньги на всякие кремы-маски-массажи-диеты. Я привык к опасностям дикоземья, имею некоторые основания считать себя боевым магом и развиваюсь не столько вглубь, сколько вширь, чему свидетельством интерес к менталистике, рунологии, артефакторике, алхимии, другим непрофильным для иллюзиониста разделам искусства магии; Румаэре настолько мирный целитель и узкий специалист, что может считаться эталоном по этой части. Именно его глубокие познания с обширной (успешной!) практикой в области школы восстановления и принесли ему весьма почётное, как для целителя, титулование Восстановитель.

Впрочем, крови мы не боимся совершенно одинаково, пусть и по разным причинам. Да и славу гениев разделяем… правда, гениальность наша опять-таки ну очень различается. Однако я первый готов признать, что звание старшего магистра заслужено им не только как итог возвышения до ступени 80+. Не только и, пожалуй, не столько. Ознакомившись по дороге с внешней частью его «парада» — списка регалий и достижений, доступного для владельцев личного терминала — я… впечатлился.

По земным меркам Румаэре потянет, пожалуй, на нобелевского лауреата. Запросто.

— Замечательно. Раздевайтесь догола, проходите вон туда и ложитесь в сыэрэтт.

— Одну минуту. Нельзя ли сперва пройтись по формальностям?

— Можно, — вздохнул старший магистр, принимая явно привычный вид «да, этот мир прискорбно несовершенен, но я готов пойти на уступки». — Нет, за малое углублённое обследование я с вас ничего не потребую, кроме драгоценного, но не такого уж длительного отрезка времени. Да, за право ссылаться на результаты обследования в моих трудах по, гм, адаптационной медицине я готов заплатить, пусть и не слишком много. Да, об условиях лечения мы договоримся позже и отдельно, когда прояснится клиническая картина; прямо сейчас это вышло бы пустым сотрясанием воздуха. Это всё?

— Нет.

— Ну что ещё? — Румаэре Восстановитель бегло окинул взглядом Лейту, Тихарта и Кенали, сделав в итоге ещё более тоскливое лицо. — Знакомиться будем?

— Нет. Я хотел уточнить: сыэрэтт — это которая из тех штуковин?

— А вы разве?.. о, ну да. Абитуриент-гриннеец, — «Это плоский червь. Что вы хотите от плоского червя?» — Прошу за мной, я покажу.

«И даже уложу головой в правильном направлении, если потребуется».

Что забавно, в своём очаровательном и непринуждённом хамстве старший магистр совершенно не раздражал. Преимущественно потому, что со всей очевидностью не желал кого-либо оскорбить, а просто радел за дело и отбрасывал мелкие, несущественные частности. Да и показатель его харизмы если не бил рекорды, то пребывал на уровне не ниже десятки — а злиться на харизматиков, особенно если те искренне желают тебе помочь, почти невозможно.

Как оказалось (вполне предсказуемо), сыэрэтт — нечто вроде томографа, только для духовного тела. Сложный, основательно экранированный артефактный комплекс для фокусировки восприятия и параллельной фиксации данных несколькими способами, если не созданный под конкретного целителя, то уж как минимум качественно под него откалиброванный.

Вдобавок к экранировке у прибора имелись дополнительные функции, что едва не привело к паре конфузов. К счастью, Румаэре уже сделал в голове поправку на мою сущность плоского чер… абитуриента из Гриннея, да… и счёл нужным предупредить:

— Сейчас мы будем снимать данные в динамике. Фон маны начнёт меняться. Убедительно попрошу не пытаться что-то с этим сделать и просто лежать без движения… Вейлиф?

— Да-да, господин магистр, я вас понял.

— Вот и хорошо. Расслабьтесь… ага… м-м… о?

Плотность маны действительно «начала меняться». Мягко говоря. Сперва она довольно быстро опустилась, создав внутри сыэрэтта этакий магический вакуум…

— Я же просил просто лежать.

— Так я лежу…

— Не удерживай ману в резерве!

— А-а…

После чего, минут пять помучив меня почти-вакуумом (пустой резерв при отсутствии или, вернее, отсечённости от моря маны дарит те ещё ощущения: как будто выдохнул — и не можешь вдохнуть; для жизни не опасно, но очень, очень мерзко!), Румаэре начал нагнетать давление. И донагнетал до такого, что я ощутил себя аквалангистом, идущим на рекорд. На пике этого аттракциона маны в резерве скопилось раз так в восемь от нормы, так что я бы лопнул, если бы снаружи не давило с ещё большей силой.

Жуть.

И хорошо, что мне взрывную декомпрессию не устроили, стравив это всё сравнительно плавно. А то да: лопнул бы, как та мартышка. Которая немножко не пережила брачную ночь со слоном.

— Ну что, доктор, я буду жить? — спросил я, выпущенный на волю (в общей сложности процедура действительно заняла не так много времени, с четверть часа).

— Да. Но плохо и недолго.

— Правда?