– Нет.
Я подалась ближе, как мотылек к свечке.
– Серийный маньяк? Убить меня собираешься? – спросила я.
– Не-а, – легко ответил он. – Это скучно. Значительно интереснее было бы заставить тебя думать, что я тебя убью, и посмотреть, хочешь ты жить или нет.
– Мрачно, – одобрила я.
– Я смотрю много фильмов ужасов, – ответил он. Его телефон звякнул на столе, совсем под рукой, но он на него даже не взглянул.
– Ницше, – сказала я. – Не имеет смысла, что ты делаешь, потому что ничто не имеет смысла.
– Так определенно проще, – кивнул он, делая большой глоток. Я рассмеялась.
– Уныло здесь, не думаешь? – Я откинулась на сиденье и окинула взглядом невзрачный бар, завсегдатаев и туристов и просто прохожих. – В Лос-Анджелесе. Слишком много солнца. Я не доверяю местам, где не идет дождь.
Он смотрел на меня с расчетом в глазах. Мне казалось, что я вся на виду, как никогда раньше, будто нахожусь у распахнутого окна, которое срочно надо закрыть занавесками.
– Отчего-то мне кажется, что ты мало кому доверяешь.
Мне чертовски не нравилось быть на виду. Так что я снова подалась вперед, оперевшись лицом на руки и прижимая локти к разделявшему нас столу.
– А ты задумчивый холостяк, у которого слишком много денег, какой-то странный мазохистический фетиш, и, будем честны – неоправданно-предубежденное отношение к Bud Light. – Его глаза сверкали в лучах закатного солнца, и я не могла от них оторваться.
– Совсем как ты любишь, да? – прозвучало обещание веселья.
– Не знаю, – сказала я, неспешно растягивая слова. Я оперлась на руку, и мои пальцы выводили на столешнице бессмысленные узоры. – Но это и не важно, так ведь?
– Нет, – ответил он, – пожалуй, не важно.
Я протянула руку.
– Меня зовут Жак, – сказала я.
– Генри, – ответил он.
– Генри. – Я взяла кувшин с пивом и допила его. – Не хочешь отсюда свалить?
Он улыбнулся, и выражение его лица впервые показалось мне абсолютно безоблачным.
– Как хорошо, что ты спросила! Хочу.
– Отлично, – сказала я. – Последние три месяца я морила себя голодом. Разрешаю угостить меня пиццей.
2
Проклятье пышных форм[5]
На мгновение я оказываюсь в центре внимания: и другие девочки, и съемочная группа, и осветители, и звукооператоры, и продюсеры – все смотрят на меня. Потом Рикки кричит: «Вот это фиаско!» – и все смеются. Кто-то из ассистентов подбегает и спешно убирает битое стекло.
На меня больше никто не глядит. Только он.
У меня потеют ладони, у меня потеют волосы, у меня потеют подмышки – что физически не должно быть возможно, учитывая, сколько во мне сейчас ботокса. Я покидаю бар, пока не нашла еще неприятностей на одну точку, и упускаю его из вида, пока петляю между операторами и осветителями, и наконец врезаюсь в Алиану и Бонни из моего лимузина, которые, очевидно, решили, что теперь друзья.
– Вы все как, веселитесь? – спрашиваю, и Алиана хитро улыбается.
– Не так активно, как ты, – отвечает она.
Бонни наклоняет голову, как озадаченный щенок.
[5] Curse of Curves – песня американской поп-панк‐группы Cute is what we aim for.